Наполеон Бонапарт

Воспоминания Луи де Бурьенна, 1 815 год

Невозможно представить зрелище более мрачное, чем вступление Бонапарта в Париж. Он прибыл ночью. Улицы, которые покрыл густой туман, были почти пустынны, столица погрузилась в атмосферу смутного ужаса... Никогда Париж не являл собой столь безрадостную картину, как в те три месяца. Никто не верил в успех второго правления Наполеона, поговаривали, причём открыто, что Фуше, хоть и служит делу узурпации, втайне предаст его. Будущее вызывало страх, настоящее — недовольство. Федераты, разгуливающие по парижским предместьям и бульварам, горланя свои кровожадные песни «Республика навсегда!» и «Смерть роялистам!», революционная музыка, звучащая в театрах, — всё это повергало общество в испуганное оцепенение, люди с тревогой ждали неотвратимой развязки.

Открыть глаза тем, кто по-прежнему был ослеплён минувшей славой Наполеона, помогло то обстоятельство, что в начале «Ста дней» его второго правления он со всей уверенностью заявил, что ему будут возвращены императрица с сыном, хотя для этого не было никаких предпосылок. Было очевидно, что рассчитывать ему не на кого, и, несмотря на поразительную быстроту, с которой собралась новая армия, эти люди, вероятно, были настоящими слепцами, если вообразили, что Наполеон сможет завоевать Европу, вновь объединившуюся против него.


Ж. Л. Давид. Переход Наполеона через Альпы (Наполеон на перевале Сен-Бернар)
Ж. Л. Давид. Переход Наполеона через Альпы (Наполеон на перевале Сен-Бернар)

У меня хранится целая пачка календарей, которыми я когда то пользовался. Время от времени я открываю календарь за 1991 год и смотрю на все эти записи, казавшиеся тогда такими важными: встречи, из за которых я очень волновался; дела, по-поводу которых мне звонили по четыре раза в день. И я думаю: куда всё это делось? Где это сейчас? Всё исчезло. Единственное, что всегда остаётся с нами, — это работа.

Благодаря посещению музеев, сайтов, организаций, чтению, исследованиям, скетчам, заметкам, фотографированию и обыкновенному для такого дела трёхнедельному погружению я нахожу свой собственный подход к тексту.

Большинство толстых книг — дерьмо.

«Данте, Гомер, Вергилий». Фрагмент настенной фрески из Станца делла Сеньятура в Ватикане (мастерская Рафаэля)
Гомер
«Одиссея». Около 750 года до нашей эры Я — Одиссей Лаэртид. Измышленьями хитрыми ...
Генетически модифицированный томат «Флавр Савр» слева
Генетически модифицированные продукты
Когда в середине XIX века Грегор Мендель открыл способ скрещивания растений и ...