Симон Боливар

От статуи у входа в Центральный парк в Нью-Йорке до сотен памятников и настенных росписей в Венесуэле — в обеих Америках Симона Боливара помнят как выдающегося лидера и революционера. Его военные таланты привели к освобождению большей части Южной Америки от испанского господства и породили почти вековую эпоху больших перемен. Южноамериканский континент пережил политическую нестабильность и тоталитаризм, пока наконец не начала зарождаться демократия, в первую очередь в Венесуэле, на родине Боливара.

Однако на закате жизни Боливару пришлось наблюдать, как регион, который обрёл свободу, погружается во вражду и раздоры.

Симон Боливар простился с мечтой о единой Южной Америке — люди, которым он принёс свободу, восстали против него. Весной 1 830 года он ушёл в отставку с поста президента. Он готовился к добровольному изгнанию, пересылал ящики со своими вещами в Европу, но умер от туберкулёза в колумбийской Санта-Марте. Последние дни его жизни воссозданы в романе Габриэля Гарсиа Маркеса «Генерал в своём лабиринте» (1989), где некогда почитаемый полководец предстаёт слабым человеком, презираемым своим народом.

Хотя наследие Боливара, безусловно, исполнено противоречий, его имя носят бульвары, площади и правительственные здания в Южной Америке, и он продолжает вдохновлять людей. Посол Венесуэлы, возлагая цветы к памятнику Джорджу Вашингтону в Каракасе в 1 920 году, сказал: «Ни Вашингтону, ни Боливару не суждено было иметь детей, но мы, американцы, можем назвать себя их детьми».


Симон Боливар
Симон Боливар

Убирайте лишнее, пока вы не начали плакать.

Я пишу, чтобы выразить то, что не могу сделать в студии; я работаю в студии, чтобы попытаться выразить более важные дизайнерские идеи — такие, которые не могу достаточно точно передать в письменном виде или которые сложно осознать напрямую. И если всё это не помогает, я вспоминаю о своей художественной студии в подвале — моём настоящем святилище.

В готическом письме меня всегда удивляла схожесть буквенных форм: буквы очень мало отличались друг от друга, но благодаря им можно было передать все значения, интонации и вариации в языке. Удивительно, что в этой трясине вертикальных линий люди могли видеть осмысленный текст.

Портрет Елизаветы I Тюдор
Елизавета I
Речь перед вторжением непобедимой армады, 1 588 год Пусть боятся тираны; я же, видит ...
Искусственное сердце: «Джарвик 7»
Барни Кларк
Джордж Рейн, «Нью-Йорк Таймс», 1 982 год Доктору Кларку, дантисту на пенсии из Сиэтла ...