Открытие гробницы Тутанхамона

Учёных и археологов всего мира всегда интересовали гробницы египетских фараонов, так как в них можно было найти много ценных и интересных для науки предметов. Однако погребения фараонов Древнего и Среднего царства были разграблены полностью. Долгое время не удавалось обнаружить ни одной целой царской гробницы времён Нового царства. Таким образом, подлинная обстановка царских погребений древнего Египта все ещё оставалась неизвестной.

Открытие в 1922 году гробницы Тутанхамона было одним из волнующих археологических приключений XX века и большим событием в египтологии.

Однажды известный археолог Говард Картер случайно приехал в Луксор и узнал, что на западном склоне горы, возвышающейся над Долиной царей, обнаружена неизвестная до того гробница. Шайки грабителей, пользуясь тем, что во время войны труднее стало поддерживать порядок, активизировались и бесцеремонно шарили по Фиванскому некрополю.

Глубокой ночью Г. Картер вместе с вооружёнными рабочими поднялся на шестисот-метровую гору, где незадолго до того сражались конкуренты. Здесь он увидел верёвку. Она круто спускалась по отвесному склону. Снизу доносились приглушённые звуки. Там лихорадочно работали грабители. Отвязав их верёвку и привязав свою, Г. Картер, недолго думая, соскользнул по ней на дно узкой расщелины, где находился вход в гробницу. Не теряя присутствия духа, Г. Картер предложил грабителям либо немедленно убраться, либо остаться здесь, потому что верёвку в случае отказа он уберёт. До гребня скалы было 43 м, а до дна долины — 73. Грабителям ничего не оставалось, как уступить.

В дальнейшем Г. Картер при финансировании лорда Карнарвона исследовал эту гробницу, хотя подступиться к ней оказалось делом очень нелёгким, она была сплошь заполнена щебнем. С осени 1917 года Г. Картер приступил к раскопкам этой гробницы, он хотел полностью очистить дно Долины от щебня. Проходил один раскопочный сезон за другим, миновали 1918, 1919, 1920 и 1921 годов, тысячи тонн щебня убраны со дна Долины, тысячи фунтов стерлингов израсходованы — всё напрасно. Результаты далеко не соответствовали затраченным усилиям и средствам: обнаружены лишь две недостроенные гробницы да жертвы закладки у входа в одну из них.

Так же безуспешно завершились раскопки зимы 1921-1922 годов. После некоторых колебаний лорд Карнарвон и Картер решили испытать счастье ещё раз в раскопочную кампанию зимы 1922-1923 годов. 28 октября 1922 года Картер приехал в Луксор и приступил к работе.

Чтобы добраться до дна Долины на участке перед гробницей Рамсеса VI, следовало убрать остатки лачуг.

На это ушло три дня. Под ними находился слой щебня и грунта примерно с метр толщиной. 4 ноября, когда Картер пришёл, по обыкновению, утром на место раскопок, ему сообщили, что под полом первой же снесённой хижины и залегавшим под ней слоем щебня показалась ступенька примерно в 4 м под входом в гробницу Рамсеса VI. Мелькнувшая надежда на успех подгоняла рабочих; они стали копать с удвоенной энергией. За первой ступенькой появились вторая, третья, четвёртая.

Через два дня верхнюю часть лестницы расчистили со всех сторон. Сомнений не оставалось — обнаружен вход в чью-то гробницу. Но тут же возникли опасения: быть может, гробница осталась незавершённой или её давным-давно опустошили воры, как большинство усыпальниц Фиванского некрополя.

К вечеру показался верх замурованного входа. На обмазке ясно виднелись оттиски печатей с изображением шакала — священного животного, бога бальзамирования Анубиса, а под ним девять связанных пленников — по три в ряд. Это была хорошо известная печать царского кладбища. Таким образом, гробница явно предназначалась для лица весьма высокопоставленного.

Лорд Карнарвон находился в эти дни в Англии. Предчувствуя большой успех, Г. Картер, будучи человеком порядочным и добросовестным, не считал удобным продолжать раскопки в отсутствие того, кто их оплачивал. Поэтому он приостановил работы и отправил 6 ноября в Англию телеграмму: «Наконец сделал в Долине чудесное открытие: обнаружил великолепную гробницу с нетронутыми печатями. Засыпана до Вашего приезда. Поздравляю».

23 ноября лорд Карнарвон прибыл в Луксор. На следующий день ведущую в гробницу лестницу вновь откопали. Теперь уже до конца — все шестнадцать ступеней. Внизу замурованного входа ясно различались оттиски печатей — среди них несколько с именем Тутанхамона.

Интуиция и опыт не обманули надежд Г. Картера: гробница найдена. Но в этот момент сомнение и беспокойство вновь овладели присутствующими. На облицовке двери сверху отчётливо было видно, что её некогда вскрывали, и притом, вероятно, дважды. И тут, очевидно, побывали грабители.

Утром 25 ноября, после того как самым тщательным образом на рисунках и фотографиях запечатлели оттиски печатей, разобрали каменную стену, преграждавшую вход. За ней, доверху засыпанный щебнем и камнем, шёл наклонный коридор высотой 2,5 м и шириной 2 м. Рабочие приступили к расчистке коридора. Следы, оставленные грабителями, становились всё более явственными: целые алебастровые сосуды и их осколки, черепки, расписные вазы, печатки все чаще и чаще попадались среди щебня. К вечеру значительную часть галереи очистили, но до конца так и не дошли.

Наступило утро 26 ноября — дня, который стал для Г. Картера «самым чудесным днём жизни». После полудня, когда от входа по коридору прокопали 10 м, показалась другая дверь, также замурованная и запечатанная печатями Тутанхамона и царского некрополя. И здесь виднелись следы взлома. У самого входа лежала превосходной работы деревянная полихромная портретная голова Тутанхамона, как бы вырастающая из подставки, имеющей форму цветка лотоса.

Решающий миг наступил. Из коридора вынесли последнюю корзину щебня. В левом верхнем углу двери Г. Картер пробил отверстие — там, где за тысячелетия до этого его проделали грабители. Изнутри вырвалась струя нагретого воздуха, которым почти тридцать веков назад дышали люди, последними оставившие гробницу.

Просунутый в дыру щуп двигался свободно. Следовательно, за дверью завалов нет. Г. Картер осторожно поднёс к отверстию свечу. При её трепетном свете он увидел то, что не доводилось видеть до него ни одному египтологу, да едва ли доведётся когда-либо ещё увидеть. На мгновение он лишился дара речи.

А теперь ненадолго предоставим слово ему самому, потому что никто лучше не сможет передать чувства, испытанные им от представшего зрелища:

— Впечатление было грандиозное, смутное, подавляющее... ни о чём подобном мы даже не мечтали. Перед нами была комната, настоящий музейный зал... полный всевозможных предметов. Некоторые казались нам известными, другие совершенно ни на что не походили, и все они были навалены друг на друга в неисчерпаемом изобилии.

...Прежде всего справа от нас выступили из темноты три больших позолоченных ложа... Боковыми сторонами каждого ложа служили фигуры чудовищных зверей... головы их вырезаны с потрясающим реализмом... Затем ещё дальше направо наше внимание привлекли две статуи, две чёрные скульптуры фараона в полный рост. В золотых передниках и золотых сандалиях, с булавами и посохами в руках, со священными уреями-хранителями на лбу, они стояли друг против друга, словно часовые.

Это были главные предметы... Между ними, вокруг них и над ними громоздилось множество других вещей: сундуки с тончайшей росписью и инкрустацией; алебастровые сосуды, некоторые с прекрасными сквозными узорами; странные чёрные ковчеги; из открытой дверцы одного из них выглядывала огромная золочёная змея; букеты цветов или листьев; красивые резные кресла; инкрустированный золотом трон; целая гора любопытных белых футляров овальной формы; трости и посохи всевозможных форм и рисунков. Прямо перед нашими глазами, на самом пороге комнаты, стоял великолепный кубок в форме цветка лотоса из полупрозрачного алебастра. Слева виднелось нагромождение перевёрнутых колесниц, сверкающих золотом и инкрустациями, а за ними — ещё одна статуя фараона.

Однако никаких признаков погребения, ни саркофагов, ни мумии не было и в помине. Присутствующие решили было, что открыт ещё один тайник. Но когда внимательнее вгляделись в правую стенку комнаты, где, устремив друг на друга пристальный взор, стояли деревянные покрытые чёрной краской статуи фараона — изображения его Ка, то между ними заметили ещё одну замурованную дверь. Появилась надежда, что за нею имеются и другие помещения и в одном из них, быть может, укрыт саркофаг с мумией царя.

27 ноября с рассветом работы возобновились. Прежде всего в гробницу провели электрическое освещение. Одновременно фотографировались и зарисовывались печати на второй двери. Затем разобрали её и вошли в переднюю комнату. Как ни хотелось Г. Картеру, лорду Карнарвону и другим археологам проникнуть за манившую их своей загадочностью дверь, об этом нечего было и думать.

Для того чтобы убрать обмуровку, неизбежно пришлось бы сдвинуть с места кое-какие предметы. Могло случиться и худшее — некоторые из них могли быть повреждены, чего, разумеется, следовало всячески остерегаться. Один из непререкаемых законов современной археологии гласит: ничего не может быть взято или сдвинуто с того места, где находилось в момент открытия, пока не будет точно зафиксировано на плане и сфотографировано, а в случае необходимости и зарисовано. Особенно хрупкие предметы следует подвергнуть тут же предварительной консервации — в противном случае возможен непоправимый ущерб.

Г. Картер принял единственно правильное с научной точки зрения решение: вскрыть замурованную дверь лишь тогда, когда в передней комнате будет завершена вся работа и её полностью освободят.

В тот день ещё одно открытие ожидало Г. Картера. При более тщательном осмотре передней комнаты выяснилось, что под одним ложем, стоявшим направо от входа в юго-западном углу, пробит лаз. Оказалось, что здесь имеется ещё одна замурованная дверь, в которой осталось незаделанное отверстие.

Соблюдая величайшую осторожность, дабы ничего не повредить и не сместить, Г. Картер прополз под ложем через брешь в помещение, получившее впоследствии название боковой комнаты или кладовой. В отличие от передней комнаты, имевшей 8 м в длину и 3,6 м в ширину, она была значительно меньше: 4 м в длину и 2,9 м в ширину. Пробраться в кладовую было просто невозможно: её сплошь загромождали самые разнообразные предметы. Тот из воров, что пролез сюда сквозь пролом, переворошил решительно всё, а содержимое ларцов и сундуков просто вывалил на пол. Кое-какие вещи он передал своим сообщникам в переднюю комнату, где те их бросили, поскольку они показались им недостаточно ценными. Естественно, что заняться кладовой можно было также только после того, как будет очищена передняя комната.

Теперь, когда картина стала более или менее ясной, следовало подумать об организации работы и её методах. Прежде всего, каждую вещь, как уже упоминалось, надо было сфотографировать и нанести на план, а в случае необходимости подвергнуть предварительной консервации. Затем найти подходящее место для лаборатории: ведь все следовало описать, более тщательно отснять, возможно, заняться реставрацией и, наконец, упаковать для перевозки в Каир. Для всего этого необходимы были самые разнообразные материалы и, конечно, прежде всего люди — опытные специалисты: археологи, эпиграфисты, химики-реставраторы, художники, фотографы.

29 ноября 1922 года состоялось торжественное открытие гробницы в присутствии ответственных лиц, а на следующий день её осмотрел директор Службы древностей. Теперь этот пост занимал профессор Пьер Лако. Тогда же, 30 ноября, в «Таймс» появилась заметка под заголовками «Египетское сокровище. Важное открытие в Фивах. Длительные поиски лорда Карнарвона». Далее следовал текст, в котором говорилось, что находка гробницы «обещает быть наиболее сенсационным открытием века в области египтологии». Затем давалось краткое описание обнаруженных предметов, основанное на первых, не совсем точных впечатлениях.

Обеспечив надёжную охрану гробницы, Г. Картер 6 декабря отправился в Каир для закупки всего необходимого. Что касается лорда Карнарвона, то он возвратился в Англию, надеясь позднее вновь приехать в Египет.

В Каире Г. Картер не только запасся нужными ему материалами и оборудованием, заказав в первую очередь надёжную стальную решётку, но и договорился о сотрудничестве с опытными и надёжными специалистами. К нему перешли фотограф Г. Бертон и два чертёжника. Обещал помощь археолог А. Мейс. Директор Химического департамента, знаток древнеегипетского ремесла и технологии А. Лукас также охотно согласился оказать содействие. Впоследствии к ним присоединились один из лучших знатоков египетского языка, профессор А. Гардинер, и не менее известный историк профессор Д. Брэстед.

В середине декабря Г. Картер вернулся в Долину Царей и, установив прежде всего стальную решётку перед входом в переднюю комнату, с 18 декабря принялся за работу.

Когда из передней комнаты был вынесен последний предмет, в ней оставались только стоявшие по сторонам замурованного входа две статуи Ка фараона, ограждённые досками. Теперь можно было приступить к вскрытию запечатанной двери. И вот этот день, 17 февраля 1923 года, со страстным нетерпением ожидаемый всеми, наконец наступил.

Когда Г. Картер, соблюдая максимальную осторожность, пробил в перегородке небольшую брешь и просунул в неё электрический фонарь, перед ним на расстоянии метра замерцала стена, сделанная будто из чистого золота. Работа продвигалась медленно; ведь камни, которыми была замурована дверь, могли обрушиться внутрь и повредить всё, что там находилось и ещё оставалось невидимым, да и оттиски печатей хотелось сохранить.

Брешь постепенно увеличивалась. Когда она стала достаточно широкой, то выяснилось, что золотая стена — это не что иное, как бок огромного позолоченного ковчега. Только через два часа утомительной работы Г. Картер передал последний камень помогавшим ему Мейсу и Коллендеру. Наконец путь был свободен.

Пол помещения, куда предстояло проникнуть археологам, располагался более чем на метр ниже уровня передней комнаты. Менее метра оставалось между ней и стенками ковчега. Осторожно спустившись, Г. Картер с фонарём в руках двинулся вдоль ковчега. Как только он дошёл до угла, дорогу ему преградили две великолепные вазы из алебастра. Отметив место, где они стояли, Г. Картер передал вазы коллегам, Мейсу и Коллендеру, а сам отправился дальше.

Ковчег почти полностью заполнял погребальный покой, как назвали это помещение. Он имел 5 м в длину, 3,3 м в ширину и 2,73 м в высоту, всего ковчегов было четыре, вложенных друг в друга. В последний ковчег был вложен огромный жёлтый саркофаг из кварцита. Распростёртыми руками и крыльями его обнимали изваянные на углах богини-хранительницы. После того как был вскрыт саркофаг, нетерпеливому взору избранных, допущенных в этот день в погребальный покой, предстало вначале нечто тёмное и бесформенное — это были покровы из полотна. Но когда их сняли, ослепительно засверкало золото. Крышка деревянного, покрытого золотой фольгой гроба изображала Тутанхамона. Гроб покоился на носилках и заполнял весь каменный саркофаг. Он имел 2,25 м в длину. Распростёртые крылья богинь Исиды и Нефтиды заключали его в свои объятия.

Скрещённые на груди руки царя, сжимавшие скипетр и бич — символы власти фараона, были сделаны, как и его голова, из массивного золота. Глаза, выполненные из арагонита и обсидиана, имели необыкновенно живое выражение. Специально подобранным сплавом золота художник стремился как можно точнее воспроизвести цвет тела. Две эмблемы — коршун и кобра — символы Нехебт и Буто, богинь Верхнего и Нижнего Египта, покровительниц власти царя, — венчали лоб фараона. На них был надет маленький, сплетённый из васильков венок, как предполагает Г. Картер, последний дар юной вдовы Анхесенпамон своему безвременно умершему супругу. Васильки цветут в Египте в конце марта — начале апреля. Таким образом, погребение Тутанхамона состоялось, вероятно, в это время.

Вскрытие первого антропоидного гроба состоялось лишь в 1924 году, в связи с кончиной лорда Карнарвона, но дальнейшее финансирование взяли на себя его родственники. Когда был вскрыт этот гроб, то исследователи обнаружили второй антропоидный гроб длиной около 2 м. Он изображал Тутанхамона в образе Осириса. Инкрустированный разноцветным стеклом, передающим цвета яшмы, бирюзы и лазурита, гроб во многом напоминал первый. Его также украшал орнамент из перьев, но изображения богинь-хранительниц Исиды и Нефтиды были заменены змеёй Буто и коршуном Нехебт. Оба гроба так точно и плотно прилегали один к другому, что разнять их оказалось чрезвычайно трудно. Тщательность, с которой они были подогнаны, мешала извлечь серебряные гвоздики с золотыми шляпками, закреплявшие крышку второго гроба.

Два дня ушло только на то, чтобы обдумать план действий. В конце концов решили поступить следующим образом. С большими усилиями удалось выдернуть гвоздики на 6 мм; больше не позволял промежуток между гробами. К ним прикрепили проволоку и подвесили гроб к лесам. В наружный гроб ввинтили петли, через них пропустили канаты и с помощью блоков опустили нижнюю часть первого гроба вглубь саркофага. Таким образом, удалось отделить его от второго, который остался висеть на проволочных тягах. Прочными досками закрыли отверстие саркофага и на этот помост опустили второй гроб.

Тем же способом подняли крышку второго гроба. Под ней оказался третий — он также изображал умершего фараона в облике Осириса. До уровня шеи его скрывал полотняный, красноватого цвета покров. Когда его сняли, оказалось, что весь гроб (длиной 1,85 м) сделан из массивного золота. Он весил 110,4 кг. Лицу постарались придать портретное сходство с Тутанхамоном. Украшения этого гроба сочетали в себе орнамент и изображения обоих первых гробов. Поэтому на золотой поверхности крышки, выполненной способом перегородчатой эмали, выделялись красочные фигуры Исиды, Нефтиды, Буто и Нехебт.

Но и этот гроб извлечь стоило больших усилий, правда, уже по другой причине. При погребении на него вылили смолистые благовония в таком количестве, что, застыв, они намертво склеили его со вторым гробом. Крышка золотого гроба закреплялась восемью золотыми шипами. После того как её приподняли за ручки, показалась наконец тщательно обернутая, подобно гигантскому кокону, погребальными пеленами мумия фараона с сияющей золотой маской. В небольших нишах, выдолбленных в стенах погребального покоя, стояли магические фигурки. На них были начертаны заклинания, долженствующие «отразить врага Осириса (то есть усопшего), в каком бы виде он ни появился». Хотя и не вполне, но задачу свою они выполнили. Мумия Тутанхамона оставалась не потревоженной на протяжении более трёх тысячелетий.

В настоящее время саркофаг с мумией Тутанхамона и все найденные там сокровища хранятся в Египетском национальном музее в Каире.


Говард Картер на пороге гробницы Тутанхамона в Долине Царей
Говард Картер на пороге гробницы Тутанхамона в Долине Царей

Мозг — самый демократичный из всех инструментов, которыми пользуются дизайнеры.

Дэниел Иток (р. 1975)

Когда Альберс читал лекции, он неизменно спотыкался по дороге к кафедре. Он также ронял свои записи. Немедленная симпатия аудитории. Я видел, как он делал это по меньшей мере двенадцать раз за девять месяцев. Совпадение?

Алан Флетчер (1931–2006)

В древности прописные буквы (единственные буквы, которые использовались в то время) рисовали грифельными карандашами или высекали специальными инструментами. Форма букв была тесно связана с этими инструментами.

Герберт Байер (1900–1985)

Мечеть Пророка в Медине
Два ислама: сунниты и шииты
Истоки раскола в исламе берут начало в политической распре среди тех, кто считал ...
Хайле Селассие на обложке журнала «Таймс», 1 939 год
О Хайле Селассие
На протяжении большей части XX века Эфиопия ассоциировалась с императором Хайле ...