От первой пересадки сердца к другим горизонтам трансплантологии

Трансплантация — это пересадка органов и тканей человека и животных. Как хирургический метод известна с глубокой древности. Используется трансплантация кожи, мышц, нервов, роговицы глаза, жировой и костной ткани, костного мозга, сердца, почек и другого. Самый простой вид трансплантации — переливание крови.

Первую пересадку трупной почки в клинике совершил русский хирург Ю. Ю. Вороной (1933). Первые клинические пересадки печени, лёгких, поджелудочной железы были осуществлены американскими хирургами Т. Старзлом (1963), Д. Харди (1963), Т. Келли (1966), сердца — К. Барнардом (ЮАР, 1967).

Начало XX века ознаменовалось событиями, предопределившими главные направления развития медицины на все столетие. В 1901 году Ландштейнер открыл группы крови. Очень быстро переливание крови стало клинической реальностью во всех развитых странах. В 1906 году была выполнена первая успешная пересадка трупной роговицы. В 1922-м были сделаны первые пересадки эмбриональной абортной ткани. В Париже русский хирург Воронцов с целью омоложения пересаживал пациентам половые железы обезьян. В то время данное направление не получило широкого распространения из-за дороговизны и кратковременности эффекта.

Первая трансплантация эмбриональной поджелудочной железы была сделана в Италии в 1928 году больному инсулинзависимым диабетом, хотя без заметного результата. В середине 50-х годов Ю. Томас сделал пересадку костного мозга после радиационного лечения острой лейкемии. Донором костного мозга была сестра-близнец. В то же время был разработан метод криопресервации костного мозга человека.

В 1960–1970-х годов были опубликованы первые положительные результаты искусственного осеменения. Параллельно были разработаны методы замораживания спермы. В 60-х годах начались пересадки аллогенной и аутогенной кожи при ожогах. Тогда же появились первые банки консервированной кожи человека. В 1956–1957 годах сделаны первые пересадки почки, но качественные сдвиги в этой области наметились немного позже. Эти первые попытки рассматривались не как серьёзные научные разработки со значительной экспериментальной проверкой на животных, а как особые полутехнологии экстремальной медицины для обречённых.

В 1967 году в мировой медицине произошли два исторических события, обозначивших начало новой эпохи. Кристиан Барнард в Южной Африке выполнил первую плановую успешную операцию по пересадке сердца, а Томас Старзл в США осуществил первую плановую трансплантацию аллогенной печени. Эти две операции изменили отношение к трансплантации органов.

В 1975 году была осуществлена первая успешная пересадка стволовых гематогенных клеток печени эмбриона при наследственном АДА-дефиците. В 1985 году шведские неврологи опубликовали первые положительные результаты лечения болезни Паркинсона пересадкой хромаффинной ткани надпочечников, ответственной за выработку адреналина и норадреналина, в стриатум. Это направление сейчас превратилось в специальный раздел реконструктивной нейрохирургии во всех развитых странах.

С середины 1980-х годов ведутся интенсивные работы по изучению уникальных свойств стволовых кроветворных клеток и особенностей их клинического применения, открываются новые возможности в лечении многих заболеваний. Харьковскими учёными разрабатывается и патентуется метод криоконсервации этих клеток. Число трансплантаций последних резко возрастает.

Все упомянутые выше факты и аргументы свидетельствуют, что трансплантология будет неизбежно двигаться к микромасштабам — от пересадки целого органа к пересадке стволовых клеток или специализированных клеточных клонов.

Когда в 1967 году увенчалась успехом первая пересадка сердца одного человека другому, хирург Кристиан Барнард стал таким же знаменитым, как космонавт Юрий Гагарин. Бернард, как известно, учился у Владимира Петровича Демихова, биолога, физиолога, хирурга-экспериментатора, который ещё в 1937 году, будучи студентом третьего курса, создал первое в мире искусственное сердце и стал вживлять его собакам. В 1946 году он занялся пересадкой всего сердечно-лёгочного комплекса, спустя ещё два года провёл пересадку печени, а в 1952 году изобрёл широко применяющийся ныне во всем мире метод коронарного шунтирования сердца. В 1954 году Демихов успешно пришил собаке вторую голову. О самочувствии животного говорило хотя бы то, что одна из голов то и дело норовила укусить за ухо соседку.

Продолжая работу, Владимир Петрович в 1960 году пишет монографию — единственное тогда в мире руководство по трансплантологии. А спустя два года ставит мировой рекорд: собака по кличке Гришка прожила с двумя сердцами 142 дня.

Советский Минздрав к тому времени запретил проведение подобных операций. Итог известен: ежегодно в мире делаются уже многие сотни пересадок сердца, у нас — значительно меньше.

По трансплантации почек Россия тоже отстаёт от других стран на порядок. У нас проводится в год всего до 500 таких операций, а требуется 20 000. Примерно такая же картина и по другим органам; причём, скажем, пересадку поджелудочной железы у нас вообще не делают. Сегодня, впрочем, главная причина отставания — катастрофическая бедность нашей медицины.

Однако пересадка — далеко не стопроцентная гарантия успеха, организм всеми силами пытается отторгнуть чужеродную ткань. Пациент всю оставшуюся жизнь принимает лекарства, подавляющие эту естественную реакцию. В итоге иммунная система настолько ослабляется, что человек может умереть от пустяковой простуды.

Конечно, пересадка — лишь полумера. Но есть ли иные пути? В принципе есть. Организм, в числе прочего, отличается от механизма таким замечательным свойством, как регенерация. Например, маленькое существо с грозным названием «гидра» можно пропустить через мясорубку, и через некоторое время на свете будет столько гидр, сколько кусочков вышло из-под ножей.

Наши органы, понятно, на такое не способны. Но кое-что могут и они. Так нет ли способов усилить, стимулировать их восстановительные свойства?

Пока что для регенерации известно, к сожалению, единственное средство: использование так называемого эмбрионального материала, человеческих эмбрионов, извлекаемых при абортах.

Ещё в 1907 году американский учёный Дон Кант решил попытаться обойти таким путём иммунный барьер при пересадке: ведь эмбриональные клетки ещё не обзавелись собственным иммунитетом — глядишь, организм и не распознает подмену.

Первые успехи были довольно скромными, однако работы понемногу продолжались. Наконец, в начале 1970-х удалось добиться устойчивых результатов. Опыты по пересадке эмбриональных тканей стали набирать силу в Швеции, США, Великобритании, Франции... Но почти одновременно в тех же странах начались и мощные выступления против абортов, а тем более против «утилизации» полученного таким путём «материала».

Выход был найден: этот материал начали покупать в Китае, странах Юго-Восточной Азии и, конечно, в России. Причина проста: в нашей стране в абортариях работа кипит. Вот тут мы без всяких натяжек «впереди планеты всей»: каждый год на территории России, по разным данным, производится от 4 до 10 миллионов абортов. В среднем на каждую россиянку за детородный период — 4–5.

Давно ли извлечённые при этом зародыши просто сваливали в специальные бачки, а потом сжигали в кремационных печах или закапывали? Теперь же всё больше этого «ценного сырья» идёт на изготовление биопрепаратов.

А тут ещё оказалось, что молодые клетки не только не имеют собственных иммунных меток, у них нет ещё и специализации. Пересаженные, скажем, в почку, они начинают размножаться, вырабатывая здоровую почечную ткань.

А помести их в печень, эмбриональные клетки с такой же лёгкостью превращаются в печёночные ткани. И, вырастая, принимают на себя часть функций больного органа.

Среди заболеваний, которые стали лечить подобным образом, — диабет, бесплодие и даже болезнь Паркинсона.

В своё время президент США Клинтон отменил запрет на государственное финансирование экспериментов с эмбриональной тканью, что подстегнуло активность учёных-медиков. Противники называют их каннибалами и варварами, они же сами говорят, что всего лишь спасают жизнь и здоровье живых за счёт мёртвых...

Но есть учёные, которые ищут иные пути. На сегодняшний день по крайней мере два из них можно считать перспективными.

Первая возможность — пополнить «банк запчастей», то есть донорских органов, с помощью животных. Кроме обезьяньих людям во многих случаях весьма подходят почки, печень и сердце свиней. Правда, иммунный барьер в данном случае ещё выше, чем при использовании органов человека.

Однако тут медикам могут весьма эффективно помочь генные инженеры. Сегодня в принципе нетрудно вмонтировать в эмбрион свиньи участок хромосомы, снимающий проблему несовместимости.

Поиски нужного гена ведутся достаточно интенсивно, и в случае успеха можно будет считать проблему имплантантов решённой.

Правда, тогда на очередь могут встать другие проблемы, скорее уже психологические и моральные. Представим, что подобные операции станут вполне доступными. И среди нас появится особая категория людей: с сердцем обезьяны, печенью свиньи, почкой ещё какого-то животного... Прямо остров доктора Моро... Где гарантии, что они не столкнутся с предрассудками, предубеждениями, а то и дискриминацией?

Возможно, поэтому многие исследователи считают и такое решение проблемы лишь полумерой. «Лучше всего действовать по патенту гидры», — полагают они.

В самом деле, наш организм постоянно обновляет и ремонтирует сам себя: костный мозг вырабатывает новые кровяные клетки, слои кожи обновляются за счёт подкожных тканей, заживают раны, срастаются переломы костей. Но можно ли мечтать о регенерации целого органа?

Вот, казалось бы, крайний случай: клетки головного и спинного мозга (нейроны) единственные, которые не способны восстанавливаться. Но недавно канадские нейробиологи из университета провинции Альберта — профессор Самюэль Вайс и его аспирант Бренд Рейнольдс — установили, что в определённых условиях клетки головного мозга подопытных мышей можно заставить делиться!

Возможно, это открытие проложит путь к управлению регенерацией и всех остальных органов и тканей нашего организма. Перед исследователями в новом свете предстаёт феномен так называемых фантомных конечностей, когда человек с ампутированной рукой или ногой ощущает её как настоящую: чувствует в ней боли, мышечные судороги, отчётливо представляет себе, в каком положении она находится в данный момент.

На сегодняшний день известно, что подобные ощущения испытывают около 70 процентов людей, перенёсших ампутацию. Возникать они могут лишь в спинном и головном мозге. Но тогда получается, что мозг хранит «портрет» всего тела, вплоть до кончика каждого мизинца. Причём образ этот полон даже у инвалидов, родившихся с недостающими конечностями! Эту информацию и можно попытаться задействовать для саморемонта человека.

Есть же какая-то программа, по которой ящерица может отрастить хвост, а некоторые земноводные даже лапу. Наверняка сохранились подобные алгоритмы и в наших нейронных структурах. Нужно лишь научиться их «включать». Вот максимально надёжный и нравственно безупречный способ исправления любых изъянов человеческого тела.


Хирург Кристиан Барнард с коллегами
Хирург Кристиан Барнард с коллегами

Если неверны твои слова, не поможет даже типографика с тончайшим оптическим выравниванием букв.

Когда проект оказывается провальным, мы объясняем это тем, что что то пошло не так на стадии переговоров, но это не отменяет того факта, что мы пытались служить идее, в которую верили.

Время от времени я думаю, что хорошо было бы вернуться к рисованию.

Евро — самая современная разновидность бумажных денег
Появление бумажных денег
В разных культурах деньги исполняли разные функции и принимали разнообразные ...
Цветная модель двойной спирали ДНК
Генетические карты
С тех пор как в 1 953 году Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон на основе рентгенограмм, ...