100 великих событий XX века

Двадцатый век вместил событий больше, чем несколько предыдущих. Великие открытия и творческие взлёты — с одной стороны, великие войны и преступления против человечества — с другой. Пока что взгляд на прошедшее столетие вряд ли может быть объективен. Сто событий — это сто штрихов, определивших новейшую человеческую историю. Некоторые из них все ещё хранятся в живой памяти...

5 000 событий технического прогресса

Пять тысяч событий, всесторонне характеризующих мировой технический прогресс XX века. Под событием понимаются различные стадии изобретения — от патента до внедрения в народное хозяйство. В пределах каждого года события располагаются по алфавиту и отражают все основные направления технического прогресса, который заставляет задуматься и об итогах XX века, и о далеко не ясных перспективах человеческой цивилизации ...

Международная сертификация исо 9000, сертификат На главную страницу

Открытие внутриядерной энергии (1943)

Великое достижение человеческого разума — открытие внутриядерной энергии — было подчинено целям создания страшного оружия уничтожения, и этот момент, очевидно, не перестанут проклинать.

Когда одному из творцов атомной бомбы Роберту Оппенгеймеру вручали почетную грамоту в знак признания заслуг руководимой им Лос-Аламосской лаборатории, он выразил именно эту мысль: «Сегодня наша гордость не может не быть омрачена глубоким беспокойством. Если атомным бомбам будет суждено пополнить арсенал средств уничтожения, то неминуемо наступит время, когда человечество проклянет слова Лос-Аламос и Хиросима».

Время оправдало худшие предположения ученого. Атомным бомбам было суждено дать толчок невиданной до тех пор гонке вооружений, создать напряженность в отношениях между государствами, основанную на страхе перед чудовищными последствиями термоядерной войны.

В начале 1939 г. Фредерик Жолио Кюри и Лео Сциллард на основе открытия явления эмиссии нейтронов при делении ядра урана почти одновременно предсказали возможность цепной ядерной реакции. По иронии судьбы это открытие совпало с интенсивной подготовкой Второй мировой войны.

У большинства ученых-физиков уже не оставалось сомнения относительно возможности создания на этой основе оружия большой разрушительной силы, поэтому правящие круги капиталистических стран, и в первую очередь фашистской Германии, стали уделять пристальное внимание проектам атомной бомбы.

Соединенным Штатам Америки в этом отношении повезло: на их земле в конце 1930?х гг. оказалось немало видных ученых-атомщиков, бежавших от преследований фашистского режима. В их числе были венгр Лео Сциллард и итальянец Энрико Ферми.

Однако многие ученые, тесно связанные с ядерной физикой, остались в фашистских государствах, и это беспокоило физиков, эмигрировавших в США. Не кто иной, как Сциллард, выступивший в свое время инициатором соглашения между учеными-атомщиками о прекращении публикаций по проблемам ядерной физики, в 1939 г. уговорил Альберта Эйнштейна подписать предостерегающее письмо президенту Рузвельту. В нем высказывалось опасение, что, если нацистам удастся изготовить атомную бомбу, мир ждет катастрофа. Ученые на этом основании просили у американского правительства солидной материальной помощи для ускорения атомных исследований.

С трудом убедив власти США, физики получили возможность в глубочайшей тайне, вдали от войны работать над проблемой овладения энергией атомного ядра, над созданием ядерного реактора.

Рузвельт направил директору Национального бюро стандартов Л. Бриггсу указание в кратчайший срок дать заключение о перспективе использования ядерных свойств урана.

Был создан Консультативный комитет по урану (Урановый комитет). В него вошли Л. Бриггс (председатель), два артиллерийских эксперта — капитан 3?го ранга Дж. Гувер и полковник К. Адамсон. Бриггс включил в комитет еще несколько человек, в том числе Ф. Молера, А. Сакса, Л. Сцилларда, Э. Вагнера, Э. Теллера и Р. Робертса. Первое заседание комитета состоялось в октябре 1939 г. 1 ноября 1939 г. комитет представил президенту Рузвельту доклад, в котором говорилось о реальной возможности получения как атомной энергии, так и атомной бомбы.

Первые субсидии для закупки делящихся материалов (6 тыс. долл.) поступили от армии и флота в феврале 1940 г.
Следующее заседание Уранового комитета состоялось 28 апреля 1940 г. К тому времени ученые уже знали, что деление урана, вызываемое нейтронами, происходит только в уране-235. Кроме того, стало известно, что в Германии, в Физическом институте Общества кайзера Вильгельма идут исследования по урану под руководством К.Ф. фон Вайцзеккера. Поэтому был поставлен вопрос о более эффективной организации работ. 7 марта 1940 г. Эйнштейн направил Рузвельту второе письмо, в котором говорилось о возросшем интересе нацистской Германии к урану и о необходимости ускорить работу.

Летом 1940 г. был организован Исследовательский комитет национальной обороны (НДРК). Рузвельт дал указание о преобразовании Уранового комитета в подкомитет Исследовательского комитета национальной обороны. Председателем НДРК был назначен В. Буш, имевший большой опыт в организации науки.

В подкомитет вошли Бриггс (председатель), Пеграм, Юри, Бимс, Тьюв, Гэн и Брейт. Ученые иностранного происхождения были выведены из его состава. Летом 1941 г. подкомитет несколько расширился: в его составе были созданы подкомитеты по разделению изотопов, по теоретическим вопросам, вопросам производства энергии и тяжелой воды. С этого времени он стал называться Урановой секцией.

Весной 1941 г. был создан Обзорный комитет, который должен был оценить военное значение проблемы урана и определить размеры затрат, необходимых для исследования этой проблемы.

Президент согласился расширить исследования, по-другому организовать их, изыскать средства из специального источника и осуществить обмен подробной информацией с англичанами. Было решено поручить обсуждение вопросов общей «урановой» политики Высшей политической группе в составе президента и вице-президента США, военного министра, начальника генерального штаба, В. Буша и Дж. Конанта.

В результате реорганизации Урановой секции руководство работами было сосредоточено в руках небольшой группы, в которую входили Буш, Конант, Бриггс, Комптон, Юри, Лоуренс и Мерфи.

17 июня 1942 г. Буш представил президенту доклад, в котором изложил план расширения проекта по созданию атомной бомбы. В докладе содержались следующие положения:

1. Несколько килограммов урана-235 или плутония-239 представляют собой взрывчатку, эквивалентную по мощности нескольким тысячам тонн обычных взрывчатых веществ. Такую бомбу можно взрывать в нужный момент.
2. Существует четыре практически осуществимых метода получения делящихся веществ: электромагнитное разделение урана, диффузионное разделение урана, разделение урана на центрифугах с получением делящегося изотопа урана-235, а также получение плутония-239 с помощью цепной реакции. Нельзя определенно утверждать, что какой-то один из этих методов окажется лучше других.
3. Можно проектировать и строить довольно крупные промышленные установки.
4. При наличии фондов и прерогатив программу действий, по-видимому, необходимо начать по возможности скорее, чтобы она приобрела военное значение.

Одобренные президентом материалы были возвращены Бушу. Рузвельт отдал приказ немедленно начать работы по созданию атомной бомбы.

Летом 1942 г. проект был передан в ведение армии. 18 июля 1942 г. полковник Дж. Маршалл получил указание для выполнения специальной работы образовать новый округ инженерных войск, для чего предстояло провести огромный комплекс организационных мероприятий, исследовательских и промышленных работ. Всему этому придаются кадры ученых, лаборатории, промышленные установки, разведывательные органы.

Округ был официально учрежден 13 августа 1942 г. и назван Манхэттенским. Работа, которая здесь производилась, в целях секретности была названа Проектом ДСМ (разработка заменяющих материалов).

Руководителем проекта был назначен 46?летний бригадный генерал инженерных войск Л. Гровс, не имевший никакого отношения к ядерной физике. Он хорошо разбирался в строительных работах, промышленных проблемах, производственных графиках, финансовых вопросах, знал мир промышленных дельцов, но не имел опыта общения с учеными, которых он называл «дороговатыми чокнутыми котелками». Его крутой нрав был известен 30?тысячной армии мобилизованных рабочих — строителей армейских казарм и здания военного ведомства — Пентагона. Это был типичный «надзиратель в погонах», которых американское правительство наделяло чрезвычайными полномочиями и назначало на посты руководителей различных учреждений «Манхэттенского проекта».

Все руководящие посты в учреждениях, занятых выполнением атомного проекта, с самого начала его осуществления были отданы представителям финансовых групп Моргана, Дюпона, Рокфеллера, Меллона.

В США выросли большие «атомные» города. В долине реки Теннесси возник город Ок-Ридж с 79 тыс. жителей. На предприятиях этого города из урановой руды получали уран-235 — заряд для атомной бомбы. В бесплодной пустыне на южном берегу реки Колумбия появился город Хэнфорд, где уран-238 превращали в другую ядерную взрывчатку — плутоний.

При выборе участков для строительства заводов и лабораторий руководствовались в первую очередь соображениями секретности, что создавало особые трудности при поисках участка для исследований, связанных с созданием бомбы. В ноябре 1942 г. для постройки лаборатории был выбран участок в Лос-Аламосе (штат Нью-Мексико), расположенный на пустынном плато. Преимущество этого места состояло в наличии большой площади для проведения испытаний.

Плато было изрезано глубокими каньонами, где со временем расположились специальные лаборатории. Их были построены сотни.

Осенью 1942 г. генерал Гровс предложил Р. Оппенгеймеру возглавить работы по созданию атомной бомбы. Из досье Гровс знал, что Оппенгеймер женился на бывшей коммунистке, участвовал в различных начинаниях, руководимых коммунистами, и состоял в прокоммунистических организациях. Несмотря на это, Гровс был убежден, что Оппенгеймер необходим для успеха исследований. Поэтому он наперекор строгим правилам, соблюдавшимся его службой безопасности, дал распоряжение обеспечить его допуск к работам.

Тем не менее агенты службы безопасности продолжали вести постоянную слежку за Оппенгеймером. Полковник Пуш в письменном отчете 6 сентября 1943 г. отмечал, что его служба «продолжает считать, что Оппенгеймеру нельзя оказывать полного доверия, поскольку его преданность родине относительна. Можно полагать, что единственная абсолютная лояльность, на которую он способен, относится исключительно к науке...».

Р. Оппенгеймер еще в 1939 г. занимался ураном и интересовался проблемой создания бомбы. Его большим достоинством было то, что он как физик обладал глубокими и разносторонними знаниями.

Р. Оппенгеймер прибыл в Лос-Аламос в марте 1943 г., вскоре к нему присоединились сотрудники Принстонского, Чикагского, Калифорнийского, Висконсинского и Миннесотского университетов.

На плато непрерывным потоком стали приезжать физики, химики, инженеры и техники, офицеры и солдаты всех рангов и всех родов войск, тысячи людей других специальностей — врачи, строители, ремонтные рабочие, повара, пожарные.

К осени 1942 г. почти полностью были преодолены производственные трудности на пути к цепной реакции: физики получили в свое распоряжение достаточное количество чистых материалов — графита, урана и окиси урана. Стало ясно, что вскоре можно будет построить ядерный котел и получить самоподдерживающуюся цепную реакцию.
Энрико Ферми предложил строить реактор на территории стадиона Чикагского университета. Сооружение реактора началось 16 ноября. К воротам одна за другой подкатывали машины с грузом. Многочисленная охрана не разрешала даже приблизиться к ограде, где в строжайшей тайне велась какая-то таинственная работа, о которой знали очень немногие. Даже жена Ферми Лаура не знала, что происходило в лаборатории под названием «Металлургическая» (в ней, между прочим, не было ни одного металлурга).

Один из друзей рассказал Лауре, что в Металлургической лаборатории он видел гигантскую стену из графитовых блоков. Лаура рассказала об этом мужу. Энрико сразу помрачнел: «Тебе нужно как можно скорее забыть об этом».
На территории стадиона, в помещении теннисного корта, Ферми вместе с группой ученых готовил необычный и опаснейший эксперимент — осуществление первой в мире контролируемой цепной реакции деления ядер урана.
В ящиках, которые привозили грузовики, лежали большие бруски черного материала. Это был графит. Физики работали круглосуточно, в несколько смен. На сооружение реактора пошло около 46 т урана и около 385 т графита. Сборка его осуществлялась по общему плану, детально проработанных чертежей не было.

Согласно плану, реактору была придана форма эллипсоида. Для эффективного использования урана нужно было располагать более чистое топливо как можно ближе к центру. Вся конструкция была заключена в деревянную раму.

Укладку каждого нового слоя реактора начинали после анализа уже полученных результатов. В графитовых кирпичах на строго определенном расстоянии одно от другого высверливали отверстия, куда помещались бруски урана. Графитовое сооружение было, как батон с изюмом, начинено небольшими брусками урана. Сверху вниз через всю графитовую кладку проходили несколько каналов. В каналах располагались бронзовые стержни, покрытые кадмием. Кадмий поглощает нейтроны, и стержни служили для них ловушкой. К концу ноября измерения показали, что после укладки 57?го слоя масса станет критической.

2 декабря 1942 г. все было готово к испытанию, которое должно было впервые продемонстрировать самоподдерживающуюся цепную реакцию.

В ночь на 2 декабря ученые под руководством Ферми работали, не отдыхая ни минуты. Все устали. Утром начали испытание, но к обеду критичность еще не была достигнута. Верный своему характеру, Ферми объявил перерыв на обед...

Наконец все снова заняли свои места. Ферми, как адмирал, командовал с самого высокого места (его так и прозвали — адмиралом). Кадмиевые стержни начали медленно извлекать из котла. Все следили за приборами. Вот извлечены уже все стержни, кроме одного. Взгляды всех прикованы к приборам. Еще немного, еще... И вдруг чуть заметно дрогнули стрелки приборов. Послышалось щелканье счетчиков. Еще немного поднят стержень — стрелки приборов отклонились сильнее, счетчики нейтронов защелкали чаще. Стержень продолжали поднимать. Счетчики нейтронов защелкали с огромной скоростью.

Ферми приказал своему помощнику Дж. Вейлю выдвинуть последний контрольный стержень. Все другие стержни уже были извлечены.

Прошли четыре напряженные минуты. Но вот нейтронные счетчики защелкали громче. Нейтроны порождали нейтроны. Ферми, быстро производивший расчеты на логарифмической линейке, выглядел спокойным, даже задумчивым.

По чикагскому времени было 15 час. 25 мин. Перо самописца, фиксирующего все происходящее внутри атомного реактора, поднималось все выше и выше, вычерчивая прямую вертикальную линию. Это означало, что внутри реактора идет самопроизвольная цепная реакция.

«Атомному огню» разрешили гореть 28 мин. Затем Ферми дал сигнал, и «огонь» был погашен. Человек освободил энергию атомного ядра и доказал, что может ее контролировать.

Эксперимент 2 декабря был важной вехой на пути к овладению атомной энергией. Осуществилась цепная реакция деления ядер урана.

Расчеты показали: один атом угля дает энергию 2–3 электрон-вольта, а один расщепленный атом урана — около 200 млн электрон-вольт. Был открыт огромный источник энергии!

После опытов Ферми стало ясно, что атомное оружие — реальность.

Все работы по созданию атомной бомбы протекали в обстановке абсолютной секретности. Очень немногие знали о том, что скрывается за вывеской «Манхэттенского проекта». Даже госдепартамент США до начала Ялтинской конференции в феврале 1945 г. ничего не знал о проекте создания атомной бомбы. О целях проекта не было известно и Объединенному комитету начальников штабов. Знали лишь отдельные лица, по выбору президента Ф. Рузвельта.

«Манхэттенский проект» имел свою полицию, контрразведку, систему связи, склады, поселки, заводы, лаборатории, свой колоссальный бюджет. По размаху работ и размерам капиталовложений он был самым крупным научным центром.

В США засекретили даже опубликованные ранее книги и статьи, где говорилось о возможности создания атомной бомбы. Так, из всех библиотек США были изъяты номера газет «Нью-Йорк таймс» и «Сатердей ивнинг пост» со статьями У. Лоуренса, в которых рассказывалось об атомной бомбе. Был отдан приказ записывать фамилию каждого, кто интересовался этими номерами газет, и ФБР затем выясняло его личность.

Известен курьез, который произошел с американским писателем-фантастом Р. Хайнлайном. В 1941 г. в повести «Злосчастное решение» он изобразил, как американцы создадут из урана-235 бомбу и сбросят ее в конце войны на крупный город противника. Изображенное было столь похоже на действительность, что писатель был привлечен к ответственности за разглашение тайны.

В июне 1943 г. генерал-майор Дж. Стронг, начальник управления армейской разведки, посетил Н.Р. Говарда, ведавшего вопросами цензуры, вкратце информировал его об исследованиях, относящихся к созданию атомного оружия, и спросил, каким образом можно помешать газетам говорить об атомных промышленных установках. Говард предложил направить директорам газет циркуляр, требующий соблюдения молчания и по этому вопросу. Выяснилось, что циркуляр придется направить 25 тысячам человек, в то время как в курсе атомных дел было только 500. Решили предписать газетам никогда не упоминать о проводимых в США экспериментах, имеющих отношение к девяти различным материалам. Одним из них был уран; восемь других не имели никакого значения для решения атомной проблемы.

Каждая операция в общем цикле работ была построена на принципе изолированности. Каждый работник знал только те детали проекта, которые касались непосредственно его работы. Даже в случае крайней необходимости для обмена информацией между разными отделами требовалось особое разрешение.

Для Лос-Аламосской лаборатории сделали исключение. В ее библиотеке появились отчеты из других отделов и лабораторий, а с переводом в Лос-Аламос ученых из других подразделений поступило много новой ценной информации. Правда, за доступ к информации ученые заплатили ограничением личной свободы: с самого начала лаборатории были окружены оградой, и охрана пропускала туда только лиц, имевших разрешение. Еще одна ограда окружала весь городок. При входе и выходе проводилась проверка. На любые поездки требовалось разрешение. За каждым работавшим велось тщательное наблюдение. Районы Лос-Аламоса, Ок-Риджа и Хэнфорда находились под постоянным контролем служб безопасности, на всех подъездных путях к этим районам круглосуточно дежурили специальные патрули. Жители трех засекреченных городов могли отправлять и получать корреспонденцию только через цензуру, телефонные разговоры прослушивались.

Любая почтовая корреспонденция должна была посылаться по следующему адресу: «Служба инженерных войск Американских вооруженных сил. Почтовый ящик № 1539. Санта-Фе, Нью-Мексико». Если семья ученого или служащего получала разрешение на проживание в Лос-Аламосе, она уже больше не могла его покинуть. Ученым дали другие фамилии и кодовые военные клички.

За три года до того, как бомба появилась на свет, она уже носила различные названия: «Агрегат», «Устройство», «Штучка», «Существо», «S-1». Позднее урановая бомба, спроектированная по принципу орудийного ствола, была названа «Большой худышкой». Когда в дальнейшем было принято решение укоротить трубу «Большой худышки», бомба стала называться «Малышом». Плутониевая бомба должна была иметь центральное сферическое ядро, поэтому необходимо было предусмотреть значительно более крупную оболочку снаряда, в связи с чем бомба получила название «Толстяк».

В служебных помещениях и на многих частных квартирах были тайно установлены звукозаписывающие аппараты, а к ведущим специалистам приставлены так называемые телохранители, которые не спускали с них глаз.
Манхэттенский инженерный округ был отнесен к высокой категории по снабжению всем необходимым. Щедро финансируемый, он рос как на дрожжах. Спешно подыскивались земельные участки для новых предприятий и лабораторий.

«Манхэттенский проект» состоял из нескольких подпроектов, которыми руководили ученые-физики. Р. Оппенгеймер был главой Лос-Аламосской научной лаборатории. Э. Лоуренс заведовал лабораторией радиации Калифорнийского университета, названной впоследствии его именем. Там совершенствовался электромагнитный метод разделения изотопов урана; лаборатория служила опытным заводом для громадного предприятия Y-12 в Ок-Ридже, где была получена основная масса урана, взорванного над Хиросимой. Г. Юри и Дж. Даннинг руководили проектом Колумбийского университета, целью которого было создание завода газодиффузионного разделения изотопов урана-235 в Ок-Ридже. А. Комптон, Э. Ферми, Ю. Вигнер и другие, управляя сначала Металлургической лабораторией Чикагского университета, а затем лабораторией Х-10 в Ок-Ридже, заложили основы для конструирования и постройки больших промышленных реакторов в Хэнфорде (штат Вашингтон). В этих реакторах был получен плутоний для двух бомб — испытанной в Аламогордо и сброшенной на Нагасаки.

Проблема привлечения нужных людей в Манхэттенский инженерный округ была довольно сложной. Кадры научных работников страны использовались на других важных оборонных работах. Помогло то обстоятельство, что, спасаясь от фашистского террора, многие выдающиеся ученые «неарийского» происхождения вынуждены были эмигрировать на Американский континент.

Одновременно с поисками и отбором специалистов в своей стране американцы вели настоящую охоту за секретной научно-технической информацией, а также за учеными-атомщиками в Европе.

Опубликованные архивы КГБ и документы западных разведок заставили исследователей по-иному взглянуть на проблему создания ядерного оружия в СССР. Это далеко не простой вопрос, и заслуга разведки здесь была неоспоримой. Именно благодаря талантливой работе военной разведки и агентов НКВД секреты «Манхэттенского проекта» стали известны руководству Кремля. Детали своей ядерной программы США удалось полностью утаить и от немцев, и от японцев, но в Москву информация о ходе реализации «Манхэттенского проекта» поступала бесперебойно.

Вот что писал 7 марта 1943 г. сам Игорь Курчатов: «Произведенное мною рассмотрение материала показало, что получение его имеет громадное, неоценимое значение для нашего государства и науки. ...Таким образом, данные материалы позволяют, минуя первоначальную стадию, начать у нас в Союзе новое и весьма важное направление разработки проблемы разделения изотопов... Необходимо отметить, что вся совокупность сведений материала указывает на техническую возможность решения всей проблемы урана в значительно более короткий срок, чем это думают наши ученые, незнакомые с ходом работ по этой проблеме за границей».

На важное сообщение Юлиуса Фукса о специальном устройстве для подрыва плутониевой бомбы И.В. Курчатов в марте 1945 года написал следующее: «Материал представляет большой интерес: в нем наряду с разрабатываемыми методами и схемами указаны возможности, которые до сих пор у нас не рассматривались. К ним относится... применение „взрыва внутрь“ для приведения бомбы в действие».

Как считают сами американцы, только Фукс помог Советскому Союзу ускорить решение атомной проблемы на срок от трех до десяти лет. И по их же утверждению, информация, полученная от этого агента, позволила начать работы по созданию термоядерного оружия раньше, чем в США.

Ценнейшая информация об атомном оружии поступала к нам из Англии, США и Канады. Вот лишь некоторые имена агентов советской разведки, внесших вклад в создание советского ядерного оружия.

Эмиль Юлиус Клаус Фукс (1911–1988), немец по национальности, после прихода к власти Гитлера эмигрирует в Англию, где становится помощником Невилла Мотта в Бристольском университете, затем работает в Эдинбургском университете под руководством Макса Борна. Перед самой войной между Германией и СССР профессор Бирмингемского университета Рудольф Пайерлс, занимавшийся атомной проблемой, взял Фукса к себе. С осени 1941 г. Фукс работает на Советский Союз... По роду своей деятельности наблюдал за работами над атомом, которые велись тогда в фашистской Германии. В декабре 1943 г. прибыл в США в составе английской делегации для участия в «Манхэттенском проекте». С 1943 по 1946 г. работает в Лос-Аламосской лаборатории. Фукс передал в СССР чертежи и описание американской атомной бомбы еще до ее испытания. Затем последовал полный отчет об испытаниях первой и двух других бомб, сброшенных на японские города Хиросиму и Нагасаки. Он сообщил секретные данные и о производительности основных американских заводов, работающих по «Манхэттенскому проекту».

Сотрудничество Фукса с советской разведкой продолжалось до лета 1949 г. Затем он переехал в Англию, где продолжал работать по ядерной программе. Арестован в 1950 г. английской спецслужбой. Приговором суда осужден на 14 лет тюремного заключения, но освобожден досрочно в 1959 г. Эмигрировал в ГДР, где жил и работал до самой смерти.

Дональд Маклин, в течение нескольких лет передавал в СССР информацию о ходе ядерных исследований в лабораториях Запада. Еще в 1941 г. он передал, что Англия намеревается изготавливать атомные бомбы из урана-235, а получать этот уран англичане собираются с помощью метода газовой диффузии. С весны 1944 г. Д. Маклин — первый секретарь посольства Великобритании в Вашингтоне, занимается вопросами сотрудничества ученых Англии и США в реализации ядерного проекта. С февраля 1947 г. он работает в Смешанном политическом комитете, координировавшем англо-американо-канадскую ядерную политику.

Опасаясь ареста, бежал в 1951 г. в СССР.

Аллан Нан Мей — англичанин, занимавшийся ядерными исследованиями с 1942 г. в Монреальской лаборатории в Канаде. В 1945 г. он передал советской военной разведке ампулы с образцами урана-235 и урана-233 и представил полный доклад о ядерных исследованиях и производствах в Канаде и США. Арестован в Англии 4 марта 1946 г. и приговорен к 10 годам каторжных работ.

Юлиус Роберт Оппенгеймер (1904–1967), американский физик. В 1943–1945 гг. руководил Лос-Аламосской лабораторией, где велись основные работы над созданием атомной бомбы. Личность всемирно известная, но в деле передачи ядерных секретов и сотрудничестве с СССР американская контрразведка ничего не смогла доказать. Оппенгеймер был просто отстранен от секретных работ.

Бруно Понтекорво, итальянский эмигрант, ученый-ядерщик, работал вначале в Канаде, а затем в английском ядерном центре в Харуэлле. Бруно еще в 30?е гг. был завербован итальянской резидентурой НКВД, поэтому, как мог, помогал Советскому Союзу в создании «Уранового проекта». Бруно, в частности, передал советской разведке схему реактора, который работал в США. Считается, что Понтекорво, как и Фукс, внесли особый вклад в обеспечение СССР важнейшей разведывательной информацией.

Супруги Розенберг — Юлиус и Этель, американцы, активно втягивали в шпионскую деятельность своих добровольных помощников. Одним из них был брат Этель — Давид Грингласс, который служил в американской армии в центре ядерных исследований — Лос-Аламосе. 19 июня 1953 г. супруги Розенберг окончили свою жизнь на электрическом стуле.

Было и много других лиц, которые работали на СССР, среди них и Джон Кэрнкросс — англичанин, имевший доступ к секретным документам «Уранового комитета» в Великобритании, и американец Гарри Голд. Но не все имена до настоящего времени открыты, некоторые агенты и сегодня продолжают спокойно жить в США под масками благонамеренных американцев.

На главную страницу


Другие статьи:

1948. Образование Израиля

1905. Первая русская революция

1938. Открытие «ископаемого» целаканта

1927. Перелёт через Атлантику Чарльза Линдберга

 

Великие события и изобретения XX века. Обратная связьRamblers Top100