Дж. Реймонд, «Палас-Отель», 1 906 год
Я проснулся от того, что меня сбросило с кровати. Я попытался встать и пойти, но пол так трясся, что я упал. Я схватил одежду и поспешил спуститься в холл, где уже толпились десятки постояльцев. Вдруг погас свет, и все бросились к выходу.
На улице я увидел картину, которую надеюсь больше никогда не видеть. Начинался рассвет, и было уже светло. Я посмотрел в небо. Воздух был полон летящих камней. Со всех сторон под ними гибли люди. Огромные здания вокруг сотрясались и колыхались. Каждый миг раздавался такой грохот, словно сто пушек выстрелило одновременно. В воздух взлетали потоки огня, сопровождаемые новыми взрывами.
Я спросил у стоявшего рядом, что случилось. Не успел он ответить, как на него упали тысячи кирпичей и раздавили насмерть. Женщина схватила меня за шею. Я оттолкнул её и побежал. Вокруг меня качались здания и взлетало пламя. Я бежал, а со всех сторон люди кричали, молились и звали на помощь.
Я думал, что наступил конец мира....
Улицы во многих местах встали дыбом. Во все стороны тянулись глубокие трещины. Я увидел стадо, бежавшее по Маркет-стрит, и хотел прижаться к качавшемуся зданию. Стадо надвигалось всё ближе — и вдруг исчезло, видимо, провалившись под землю. Когда исчезли с глаз последние, я подошёл поближе и увидел, что они действительно низверглись в землю — их поглотила огромная расщелина. Я был без ума от этих жутких сцен. Не знаю, как я добрался до парома. На посадке творилось немыслимое столпотворение, бедлам и кошмар. Десять тысяч человек пытались сесть на корабль. Люди дрались. Женщины падали в обморок, мужчины теряли разум. Высокий мужчина бился головой о столб причала и кричал: «Нужно потушить этот пожар! Нужно спасти город!» Это было ужасно.


Чем менее интересна буква, тем полезнее она для типографа.
Чёрная буква, чёрная кожа, чёрное бельё, чёрные следы, чёрный галстук, чёрная коробка, чёрное платье, чёрная рамка, превращающая белый лист в некролог. Глубина чёрного цвета позволяет передать любое содержание и сделать его более выпуклым.
Многие пишут, что у меня нет узнаваемого стиля, и это один из лучших комплиментов, какие я только могу себе представить. Я хочу, чтобы у каждой книги было как можно больше индивидуальных особенностей, основанных на том, что это за книга и о чём она.

