Фултонская речь Уинстона Черчилля

5 марта 1946 года Уинстон Черчилль произнёс в Фултоне (США) свою знаменитую речь, из которой, по словам бывшего президента США Рональда Рейгана, не только родился современный Запад, но и мир на нашей планете. Неделей позже И. В. Сталин в интервью «Правде» поставил Черчилля в один ряд с Гитлером и заявил, что в своей речи тот призвал Запад к войне с СССР. Для всего мира эта мартовская неделя стала началом «холодной войны», а Фултон занял место в учебниках по истории — в одних как старт борьбы за «свободную Европу», а в других — как место разжигания новой мировой войны. Сам Черчилль назовёт эту речь самой важной во всей его карьере...

Международная обстановка после Второй мировой войны была запутанной и неопределённой. Требовалась принципиально новая концепция международных отношений. Антигитлеровская коалиция быстро распалась, между бывшими союзниками нарастали серьёзные противоречия. Советский Союз во главе со Сталиным чувствовал себя очень уверенно и постоянно подчёркивал, что, как главный победитель фашизма и главный потерпевший от него, имеет больше прав в решении вопросов послевоенного устройства, особенно в Европе и Азии.

Такая позиция встречала немалое сочувствие в политических кругах и общественном мнении Запада. Черчилль понимал, что Англия, бывшая до войны главной европейской державой, больше таковой не является, а Советская Армия, пришедшая почти в половину стран Европы, никогда не позволит Англии сделать даже слабой попытки вернуть былое величие.

Отбросить Советский Союз могли только США, обладавшие в то время монополией на атомное оружие. Неспроста свою первую внешнеполитическую речь в качестве лидера оппозиции в ноябре 1945 года Черчилль посвятил «важным проблемам наших отношений с Соединёнными Штатами».

Из Фултонской речи Черчилля:

«...у меня нет ни официального поручения, ни статуса для такого рода выступления, и я говорю только от своего имени...

Соединённые Штаты находятся в настоящее время на вершине всемирной мощи. Сегодня торжественный момент для американской демократии, ибо вместе со своим превосходством в силе она приняла на себя и неимоверную ответственность перед будущим...

Наша главная задача и обязанность — оградить семьи простых людей от ужасов и несчастий ещё одной войны... Уже образована всемирная организация с основополагающей целью предотвратить войну. ООН, преемница Лиги Наций с решающим добавлением к ней США и всем, что это означает, уже начала свою работу...

Прежде чем мы сможем освободиться от необходимости национальных вооружений в целях самосохранения, мы должны быть уверены, что наш храм построен не на зыбучих песках или трясине, а на твёрдой скалистой основе.

...Здесь у меня имеется и практическое предложение к действию. Суды не могут работать без шерифов и констеблей. Организацию Объединённых Наций необходимо немедленно начать оснащать международными вооружёнными силами...

Однако было бы неправильным и неосмотрительным доверять секретные сведения и опыт создания атомной бомбы, которыми в настоящее время располагают Соединённые Штаты, Великобритания и Канада, Всемирной Организации, ещё пребывающей в состоянии младенчества. Было бы преступным безумием пустить это оружие по течению во всё ещё взбудораженном и не объединённом мире. Ни один человек, ни в одной стране не стал спать хуже оттого, что сведения, средства и сырье для создания этой бомбы сейчас сосредоточены в основном в американских руках. Не думаю, что мы спали бы сейчас столь спокойно, если бы ситуация была обратной, и какое-нибудь коммунистическое или неофашистское государство монополизировало на некоторое время это ужасное средство.

Одного страха перед ним уже было бы достаточно тоталитарным системам для того, чтобы навязать себя свободному демократическому миру. Ужасающие последствия этого не поддавались бы человеческому воображению.

Господь повелел, чтобы этого не случилось, и у нас есть ещё время привести наш дом в порядок до того, как такая опасность возникнет. Но даже в том случае, если мы не пожалеем никаких усилий, мы все равно должны будем обладать достаточно разительным превосходством, чтобы иметь эффективные устрашающие средства против его применения или угрозы такого применения другими странами. В конечном счёте, когда подлинное братство людей получило бы реальное воплощение в виде некоей Всемирной Организации, которая обладала бы всеми необходимыми практическими средствами, чтобы сделать её эффективной, такие полномочия могли бы быть переданы ей.

Теперь я подхожу ко второй опасности, которая подстерегает семейные очаги и простых людей, а именно — тирании. Мы не можем закрывать глаза на то, что свободы, которыми пользуются граждане во всей Британской империи, не действуют в значительном числе стран; некоторые из них весьма могущественны. В этих государствах власть навязывается простым людям всепроникающими полицейскими правительствами. Власть государства осуществляется без ограничения диктаторами либо тесно сплочёнными олигархиями, которые властвуют с помощью привилегированной партии и политической полиции. В настоящее время, когда трудностей все ещё так много, в наши обязанности не может входить насильственное вмешательство во внутренние дела стран, с которыми мы не находимся в состоянии войны.

Мы должны неустанно и бесстрашно провозглашать великие принципы свободы и прав человека, которые представляют собой совместное наследие англоязычного мира и которые в развитие Великой Хартии, Билля о правах, закона Хабеас Корпус, суда присяжных и английского общего права обрели своё самое знаменитое выражение в Декларации Независимости. Они означают, что народ любой страны имеет право и должен быть в силах посредством конституционных действий, путём свободных нефальсифицированных выборов с тайным голосованием выбрать или изменить характер или форму правления, при котором он живёт; что господствовать должны свобода слова и печати; что суды, независимые от исполнительной власти и не подверженные влиянию какой-либо партии, должны проводить в жизнь законы, которые получили одобрение значительного большинства населения либо освящены временем или обычаями. Это основополагающие права на свободу, которые должны знать в каждом доме.

Таково послание британского и американского народов всему человечеству...

...я подхожу к тому главному, что хотел здесь сказать. Ни эффективное предотвращение войны, ни постоянное расширение влияния Всемирной Организации не могут быть достигнуты без братского союза англоязычных народов. Это означает особые отношения между Британским Содружеством и Британской империей и Соединёнными Штатами.

...Я уже говорил о Храме Мира. Возводить этот Храм должны труженики из всех стран. Если двое из этих строителей особенно хорошо знают друг друга и являются старыми друзьями, если их семьи перемешаны и, цитируя умные слова, которые попались мне на глаза позавчера, «если у них есть вера в цели друг друга, надежда на будущее друг друга и снисхождение к недостаткам друг друга», то почему они не могут работать вместе во имя общей цели как друзья и партнёры? Почему они не могут совместно пользоваться орудиями труда и таким образом повысить трудоспособность друг друга? Они не только могут, но и должны это делать, иначе Храм не будет возведён либо рухнет после постройки бездарными учениками, и мы будем снова, уже в третий раз, учиться в школе войны, которая будет несравненно более жестокой, чем та, из которой мы только что вышли...

На картину мира, столь недавно озарённую победой союзников, пала тень. Никто не знает, что Советская Россия и её международная коммунистическая организация намереваются сделать в ближайшем будущем и каковы пределы, если таковые существуют, их экспансионистским и веро-обратительным тенденциям. Я глубоко восхищаюсь и чту доблестный русский народ и моего товарища военного времени маршала Сталина. ...Однако я считаю своим долгом изложить вам некоторые факты... о нынешнем положении в Европе.

От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. По ту сторону занавеса все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы — Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София... Коммунистические партии, которые были весьма малочисленны во всех этих государствах Восточной Европы, достигли исключительной силы, намного превосходящей их численность, и всюду стремятся установить тоталитарный контроль.

...это будет явно не та освобождённая Европа, за которую мы сражались. И не Европа, обладающая необходимыми предпосылками для создания прочного мира.

...По другую сторону «железного занавеса», который опустился поперёк Европы, другие причины для беспокойства. ...во многих странах по всему миру вдалеке от границ России созданы коммунистические пятые колонны, которые действуют в полном единстве и абсолютном подчинении директивам, которые они получают из коммунистического центра. За исключением Британского Содружества и Соединённых Штатов, где коммунизм находится в стадии младенчества, коммунистические партии, или пятые колонны, представляют собой все возрастающий вызов и опасность для христианской цивилизации. Все это тягостные факты, о которых приходится говорить сразу же после победы, одержанной столь великолепным товариществом по оружию во имя мира и демократии.

Но было бы в высшей степени неразумно не видеть их, пока ещё осталось время. Озабоченность также вызывают перспективы на Дальнем Востоке, особенно в Маньчжурии. Соглашение, достигнутое в Ялте, к которому я был причастен, было чрезвычайно благоприятным для России. Но оно было заключено в то время, когда никто не мог сказать, что война закончится летом или осенью 1945 года, и когда ожидалось, что война с Японией будет идти в течение 18 месяцев после окончания войны с Германией.

...Я не верю, что Россия хочет войны. Чего она хочет, так это плодов войны и безграничного распространения своей мощи и доктрин. Но о чем мы должны подумать здесь сегодня, пока еще есть время, так это о предотвращении войн навечно и создании условий для свободы и демократии как можно скорее во всех странах... Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости...

...До 1933 или даже до 1935 года Германию можно было уберечь от той страшной судьбы, которая её постигла, и мы были бы избавлены от тех несчастий, которые Гитлер обрушил на человечество. Никогда ещё в истории не было войны, которую было бы легче предотвратить своевременными действиями, чем та, которая только что разорила огромные области земного шара. Ее, я убеждён, можно было предотвратить без единого выстрела, и сегодня Германия была бы могущественной, процветающей и уважаемой страной; но тогда меня слушать не пожелали, и один за другим мы оказались втянутыми в ужасный смерч. Мы не должны позволить такому повториться.

Сейчас этого можно добиться только путём достижения сегодня, в 1946 году, хорошего взаимопонимания с Россией по всем вопросам под общей эгидой Организации Объединённых Наций, поддерживая с помощью этого всемирного инструмента это доброе понимание в течение многих лет, опираясь на всю мощь англоязычного мира и всех тех, кто с ним связан. Пусть никто не недооценивает внушительную силу Британской империи и Содружества...«

Действительно ли выступление Черчилля являлось рубежом между союзничеством «большой тройки» и качественно новой конфронтацией, не раз ставившей человечество на край пропасти? Или правильнее считать, что слова бывшего британского премьера, одного из крупнейших политиков ХХ века, лишь сорвали покров с де-факто осуществлявшейся политики, на которую Соединённые Штаты и Великобритания вышли намного раньше?

Многие россияне, особенно получившие образование в советское время, без запинки скажут, что именно в Фултоне был провозглашён «крестовый поход против коммунизма» и между нами и так называемым «свободным миром» пролёг железный занавес.

По мнению доктора исторических наук Валентина Фалина, в Фултоне вырвалось наружу зло, годами зревшее в лондонских и вашингтонских коридорах власти. Резонен вопрос, почему озвучивание доселе тайных умыслов поручили именно Уинстону Спенсеру Черчиллю? Ведь прошло всего-то чуть больше семи месяцев, как британские избиратели отправили Черчилля в отставку. Почему как раз его американцы выводили для такого случая на свет Божий? Ответ, похоже, до банальности прост — в англосаксонском сообществе сложно было сыскать другого деятеля, который столь полно и неукротимо воплощал собой русофобию.

Ещё во время Первой мировой войны Черчилля терзали заботы, как бы сконцентрировать силы кайзеровской Германии на разгроме царской России, а самому Альбиону уйти от выполнения обязательств, взятых в рамках Антанты. Это Черчилль в 1918 году призывал расчленить нашу страну на «сферы действия», который должны были завершиться распадом российского государства, а затем деятельно окружал Советскую Россию «кольцом бешено ненавидящих большевиков стран».

На языке Черчилля и его единомышленников сие занятие звалось «продолжением Крымской войны 1853–1856 годов». Антикоммунистическая риторика, бушевавшая после Октябрьской революции, сути не меняла. Лондон, как, впрочем, и Вашингтон, присягнул русофобии задолго до свержения в России самодержавия. Стремление вытолкнуть нас из концерта мировых держав окрашивало подходы патентованных демократий ко всем мало-мальски значимым региональным и глобальным проблемам на протяжении всего ХХ века.

Трумэну явно требовалась подмога со стороны, чтобы освятить доктрину «Pax Americana», заявку на гегемонию в мировых делах. Наряду с опробованной временем русофобией главу Белого дома прельщал в Черчилле редкий цинизм. В пользу Черчилля, с точки зрения Трумэна, говорило и то, что в ходе войны никто больше Черчилля не сделал для того, чтобы сорвать организацию Второго фронта в 1942 и 1943 годах и тем самым затянуть войну, с олимпийским спокойствием наблюдая, как в ожесточённых схватках немцы и русские обескровливают друг друга. В этом смысле концепция британского премьера перекликалась с подходами Трумэна, который в июне 1941 году изрёк: «Если будут побеждать немцы, стоит помогать русским, если верх будут брать русские, надо помогать немцам, и пусть они убивают друг друга как можно больше».

Пробным камнем, на котором испытываются достоинства и пороки политиков, является их поведение в критических ситуациях. Во время битвы на Волге в повестке дня стоял вопрос не только о вступлении Японии и Турции в войну против СССР, если Сталинград падёт. Готовился сепаратный сговор «демократий» с нацистской Германией, о чем свидетельствует в своих мемуарах тогдашний госсекретарь Хэлл. А Черчилль в октябре 1942 года, ещё до того, как Красная Армия перешла в контрнаступление, на заседании военного кабинета требовал «задержать русских варваров как можно дальше на Востоке, чтобы они не угрожали свободной Европе».

Курская дуга. Самое тяжёлое сражение Второй мировой войны ещё не завершилось, а на встрече в Квебеке в августе 1943 года не без подачи Черчилля начальники штабов США и Великобритании обсуждают вопрос о целесообразности сговора с нацистскими генералами для «совместного отпора русским». Черчилль был крайне обеспокоен тем, что в битве под Курском Советский Союз продемонстрировал способность в одиночку поставить Третий рейх на колени. США также взволновало развитие событий, но Рузвельт делал несколько другие выводы — он хотел показать американский флаг на континенте, чтобы плоды победы в Европе США могли разделить с Советским Союзом.

Антисоветская, антирусская нацеленность политики Лондона и части американского истеблишмента не сникла даже после очевидных неудач перехвата у Москвы инициативы на завершающем этапе войны. Не позднее марта 1945 года Черчилль отдал приказ собирать трофейное немецкое оружие и складировать его для возможного использования против СССР. Тогда же им был отдан приказ о разработке операции «Немыслимое» — плана войны против Советского Союза, которая должна была начаться 1 июля 1945 года силами 112–113 дивизий, включая дюжину дивизий вермахта, что сдались англичанам и нерасформированными были переведены в лагеря в земле Шлезвиг-Гольштейн и южной Дании. Там их держали в готовности до весны 1946 года.

Не составляет большого секрета, что Черчилль приложил немало стараний, дабы вовлечь в «Немыслимое» Трумэна, принявшего президентский пост после кончины (12 апреля 1945 года) Франклина Рузвельта. Не прояснённой, однако, остаётся взаимосвязь между планами английского премьера и предложением нового президента США на совещании в Белом доме. 23 апреля 1945 года Трумэн на встрече с политическими и военными советниками изложил своё видение момента и ближайших перспектив: Советский Союз отыграл свою роль в американском сценарии завершающейся мировой войны; пора подводить черту под антигитлеровской коалицией; Соединённые Штаты без ассистентов вынудят Японию капитулировать. Если бы не категорические возражения ведущих военачальников США, черчиллевское «Немыслимое» могло бы обрести зловещие черты вполне реального и мыслимого. Не исключено даже, что с ядерным акцентом.

Разрыв с Советским Союзом был отсрочен на несколько месяцев, но тем не менее Вашингтон и Лондон 7 мая 1945 года устроили сепаратную капитуляцию немецкого командования перед штабом Эйзенхауэра в Реймсе. Англичане и американцы отлично знали, что гросс-адмирал Дениц, преемник Гитлера на посту рейхсканцлера, и генерал Кейтель отправляли в Реймс своих эмиссаров с директивой — боевые действия против США и Великобритании прекращаются «не в ущерб сухопутным и морским операциям по отрыву от противника на Востоке». Нет, нацистские генералы не просто уводили офицеров и солдат от советского плена. Под «Немыслимое» скапливались резервы.

Таким образом, философия «холодной войны» уже вызревала под аккомпанемент сражений Второй мировой.

Речь Черчилля интересна и с другой стороны. Судя по использованным им оборотам и терминам («строительство Храма», «всемирное братство») и обилию риторики, Черчилль выступал перед единомышленниками-масонами. В Организации Объединённых Наций он явно хотел бы видеть прообраз давно ожидаемого масонами так называемого Мирового правительства под контролем англосаксов. Глобализаторским планам Черчилля явно мешал Советский Союз с его околомасонской, но всё же собственной идеологией, и русский народ, никак не желающий принять «общечеловеческие» (то есть западные) ценности.

Интересно также и различие между способами достижения мирового господства, которые применяли гитлеровцы и англосаксы. Грубая сила и нескрываемое высокомерие по отношению к порабощаемым народам у немцев и — у англосаксов — стремление достигать своих целей чужими руками (помимо силы), прикрываемое многословными и вполне искренними, по их мнению, рассуждениями о прогрессе, мире, гуманизме, свободе, демократии.


Уинстон Черчилль
Уинстон Черчилль

Тактильные свойства материалов, таких как калька, цветная бумага, доска или пластиковая плёнка, прежде часто становившиеся источником вдохновения, больше не важны в развитии дизайна. Впервые я осознал эти изменения несколько лет назад, когда магазин художественных товаров закрыл мой счёт, потому что сумма, которую я потратил на покупку материалов, не достигла обязательного квартального минимума.

Я выросла в шестидесятые и понимаю, что цвет может служить основным элементом дизайна. Но, как ни странно, я всегда пытаюсь выяснить, может ли моё решение быть достаточно чётко выражено в чёрно-белых тонах.

Мало помалу я изменила подход к дизайну обложек. Я отвергла традиционную таблицу цветов «Pantone» и, к ужасу моих принтеров, начала использовать картриджи с краской из магазинов компьютерного оборудования. Я также договаривалась с производственными отделами и заменяла недостающий цвет необычной бумагой. Покупатели книг заметили это.

Мечеть Пророка в Медине
Два ислама: сунниты и шииты
Истоки раскола в исламе берут начало в политической распре среди тех, кто считал ...
Лорд Байрон в национальном албанском костюме
Лорд Байрон
«Смерть Байрона». Томас Мур, 1 835 год Князь Маврокордато 19-го числа сделал ...