Наполеон Бонапарт
Воспоминания Луи де Бурьенна, 1 815 год
Невозможно представить зрелище более мрачное, чем вступление Бонапарта в Париж. Он прибыл ночью. Улицы, которые покрыл густой туман, были почти пустынны, столица погрузилась в атмосферу смутного ужаса... Никогда Париж не являл собой столь безрадостную картину, как в те три месяца. Никто не верил в успех второго правления Наполеона, поговаривали, причём открыто, что Фуше, хоть и служит делу узурпации, втайне предаст его. Будущее вызывало страх, настоящее — недовольство. Федераты, разгуливающие по парижским предместьям и бульварам, горланя свои кровожадные песни «Республика навсегда!» и «Смерть роялистам!», революционная музыка, звучащая в театрах, — всё это повергало общество в испуганное оцепенение, люди с тревогой ждали неотвратимой развязки.
Открыть глаза тем, кто по-прежнему был ослеплён минувшей славой Наполеона, помогло то обстоятельство, что в начале «Ста дней» его второго правления он со всей уверенностью заявил, что ему будут возвращены императрица с сыном, хотя для этого не было никаких предпосылок. Было очевидно, что рассчитывать ему не на кого, и, несмотря на поразительную быстроту, с которой собралась новая армия, эти люди, вероятно, были настоящими слепцами, если вообразили, что Наполеон сможет завоевать Европу, вновь объединившуюся против него.
То, чем я занимаюсь, вовсе не книгопечатание. Книгопечатанием я считаю механический процесс запечатления букв на странице. Речь идёт о дизайне букв. Аарон Бёрнс назвал это типографикой. Поскольку всё в мире должно иметь своё название, я считаю, что слово «типографика» подходит для описания того, чем я занимаюсь, не хуже, чем любое другое.
Когда проект оказывается провальным, мы объясняем это тем, что что то пошло не так на стадии переговоров, но это не отменяет того факта, что мы пытались служить идее, в которую верили.
Я уже работаю над шрифтом будущего.
Перемены в сельском хозяйстве
Пшеница, первая сельскохозяйственная культура, которую стали выращивать в Европе ...