Спрос на два ходовых товара — рыбу и мех — ускорял возникновение поселений в Северной Америке в XVI веке. Европейские рыбацкие корабли отправлялись на лов в богатые рыбой воды Большой Ньюфаундлендской банки, входя в контакты с местными жителями. Кроме того, англичане, голландцы и французы занялись торговлей пушниной, в частности бобровым мехом, спрос на который возрос к началу XVII века.
Из бобрового меха делают качественный фетр, а в Европе к 1 600 году бобры были почти изведены. Фетровые шляпы, которые во время Тридцатилетней войны носили шведские кавалеристы, задали новую моду, создав ажиотажный спрос на бобровый мех. Ради него заключали союзы с американскими индейцами — и эта же торговля приводила к конфликтам между племенами (например, в 1 649 году ирокезы победили гуронов) и к международным столкновениям (начало Семилетней войны в 1 756 году).
Пушная торговля положила начало активному экспорту из Новой Франции (нынешней Канады). Когда меха иссякли, начался эк-спорт леса, пшеницы и минералов. К концу XVIII века бобров в Северной Америке почти не осталось.

Однажды я читал о принципах стандартного и нестандартного мышления. Если ты копаешь яму и она оказывается не на том месте, то копать глубже бесполезно. Нестандартное мышление заключается в том, что ты оставляешь эту яму и начинаешь копать в другом месте.
Я люблю свою студию. Она расположена над Dunkin’ Donuts в старом и запущенном четырёхэтажном здании между Четырнадцатой улицей и Шестой авеню на Манхэттене. Она сравнительно недорогая по меркам Нью-Йорка, что даёт мне больше свободы в работе. Это, конечно, дыра, но это моя дыра.
Я могу сосредоточиться где угодно. В моей гудящей, как улей, студии со свободной планировкой кто-то из двадцати шести человек постоянно хватает меня, чтобы вовлечь в какой-нибудь проект, взять на встречу и так далее. И у меня трое детей, каждый из которых может разбудить меня среди ночи и сделать то же самое.

