Пассажирский лайнер «Титаник» затонул ранним утром 15 апреля 1 912 года, но эта катастрофа будоражит умы по сей день. Судно ушло на дно во время своего первого и единственного рейса из Саутхемптона (Англия) в Нью-Йорк. Огромный «Титаник» считался непотопляемым благодаря второму дну и водонепроницаемым переборкам, разделявшим судно на 16 отсеков.
Однако 14 апреля в 23 часа 40 минут в 400 милях к югу от Ньюфаундленда «Титаник» столкнулся с айсбергом. Шесть водонепроницаемых отсеков были пробиты, вода хлынула внутрь, и под её весом нос корабля стал уходить под воду. На 2 224 пассажира было всего 1 178 мест в спасательных шлюпках; женщин и детей погрузили в них первыми, но из-за неразберихи и паники некоторые шлюпки ушли незаполненными.
В 2 часа 20 минут 15 апреля «Титаник» затонул. Радист Гарольд Брайд, которого волной смыло с палубы, видел, как «Титаник» шёл ко дну: «Он был очень красив. Дым и искры вырывались из трубы. Оркестр всё играл. Наверное, все они утонули. Они играли „Осень“. Я грёб что было сил. Я был, наверно, футах в 150 от „Титаника“, когда он, стоя на носу, с вертикально торчащей из воды кормой, начал медленно погружаться на дно».
Около полутора тысяч человек погибли в этой катастрофе. Ближе к рассвету выживших подобрал лайнер «Карпатия». Катастрофа «Титаника» повлекла за собой новые правила судоходства: места в шлюпках для всех пассажиров, круглосуточная радиовахта (проходивший неподалёку лайнер «Калифорниэн» не услышал сигналов бедствия, поскольку радист ушёл спать). Был учреждён Международный ледовый патруль для наблюдений за айсбергами Северной Атлантики.

У меня хранится целая пачка календарей, которыми я когда то пользовался. Время от времени я открываю календарь за 1991 год и смотрю на все эти записи, казавшиеся тогда такими важными: встречи, из за которых я очень волновался; дела, по-поводу которых мне звонили по четыре раза в день. И я думаю: куда всё это делось? Где это сейчас? Всё исчезло. Единственное, что всегда остаётся с нами, — это работа.
Нет цвета лучше чёрного. Есть много других цветов, подходящих и удачных, но все они присущи цветкам.
Мне уже пятьдесят один год! А люди всё ещё звонят и спрашивают, не хочу ли я оформить обложку для альбома. Они говорят мне, что я могу сделать всё, что захочу, и мне очень трудно им объяснить, что полка с пластинками — это не то место, где мне хочется себя выразить. Обратитесь к двадцатилетнему.

