Мацуо Басё

«По тропинкам севера», 1 689 год

Месяцы и дни — путники вечности, и сменяющиеся годы — тоже странники. Те, что всю жизнь плавают на кораблях, и те, что встречают старость, ведя под уздцы лошадей, странствуют изо дня в день, и странствие им жилище... Так и я, с каких уж пор, увлечённый облачком на ветру, не оставляю мысли о скитаниях.

Бродил я по прибрежным местам и минувшей осенью смел старую паутину в ветхой лачуге своей у реки. Вот и этот год кончился, и весной, наступившей в дымке тумана: «перейти бы заставу Сиракава!» — бог-искуситель, вселившись во все, стал смущать мне душу, боги — хранители путников так и манили, и за что я ни брался, ничто не держалось в руках. Залатал я дыры в штанах, обновил завязки на шляпе, прижёг моксой колени, и с той поры сразу встал неотвязно в душе образ луны в Мацусима. Уступил я жилище другим и, перебираясь за город к Сампу, -

Домик для кукол...

Переменяет жильцов!

Что ж — и лачуга.

Такой начальный стих я прикрепил к одному из столбов дома. <...>

На эту ночь я остановился в Индзука. Я искупался — там есть горячий источник — и отыскал гостиницу. Помещение было убого, циновки положены прямо на земляном полу. Я разостлал постель при огне очага и лёг. Наступила ночь, гремел гром, дождь лил непрестанно, протекал на мою постель, комары и блохи кусали — я не мог заснуть. К тому же начался приступ болезни, я чуть не терял сознание. Когда краткая ночь наконец сменилась рассветом, я снова вышел в дорогу. Ночь давала себя знать, дух был подавлен... Но хотя такая болезнь внушала тревогу, все же я думал о том, что мне, страннику по давним местам, умереть в пути — удел, суждённый небом. Так я понемногу снова вернул себе мужество и, уже вольно шагая, прошёл Датэ-но-Окидо.


Дзинситиро (псевдонимы: Мацуо Басё, Мунэфуса)
Дзинситиро (псевдонимы: Мацуо Басё, Мунэфуса)

Мне кажется, что я всегда был дизайнером. Я всегда был дотошным. Даже когда я разносил газеты, мне хотелось делать это быстро и аккуратно. Мне было важно, чтобы газета приземлялась возле двери по ровной линии.

Восхваляйте своих учителей... три человека увидели во мне талант и помогли мне прийти к тому, чем я сегодня занимаюсь. Я часто упоминаю о них в своих лекциях и книгах.

Ни в Garamond, ни в Caslon, ни в Baskerville не было bold версии до их возрождения в двадцатом веке. Для них были созданы и употреблялись только прямой шрифт и наклонный. Широко использовать эти шрифты в современном мире бесчеловечно. Увеличение размера Garamond разрушает его органичность.

Карта Азии из атласа Ортелия
Атлас мира
Эпоха великих географических открытий способствовала развитию географической ...
Иммигранты сходят со своими пожитками на пирс в Нью-Йорке
Иммиграция в США
Америка изначально была страной приезжих. Со времён первых поселенцев по сей день ...