Образование КНР и раскол Китая

В конце 40-х годов XX века положение в дальневосточном регионе не стало стабильнее. Причина была, с одной стороны, в слабости Китая, его неспособности взять на себя самостоятельную международную роль, с другой стороны, в его нежелании выполнять подчинённые функции под покровительством СССР либо США, или обеих держав вместе.

Центральное положение Китая в Восточной Азии делало его ключевым элементом региональной структуры. В США придавали огромное значение превращению Китая в дружественное государство, готовое вместе с ними направлять региональное развитие, и достаточно сильное, чтобы избавить Вашингтон от бремени военной ответственности в Азии. В руководстве США существовали надежды, что китайско-американское сближение обеспечит в регионе безопасность и стабильность, несмотря на то, что развёртывание антиколониальной борьбы влекло за собой опасность крупных потрясений.

Интересы Советского Союза в Китае были обширны — обеспечение приграничного пояса безопасности за счёт сфер влияния в Синьцзяне, Монголии и Маньчжурии; создание в зоне Порт-Артура и Дайрена (Дальнего) плацдарма сдерживания против Японии; укрепление экономической базы советского Дальнего Востока через интенсивное хозяйственное взаимодействие с Маньчжурией. Как и США, СССР был заинтересован в дружественном Китае, но в силу увязки устремлений Москвы к преобладанию в определённых окраинных зонах китайского государства Кремль менее Соединённых Штатов был заинтересован в сильном центральном китайском правительстве. Хотя СССР оказывал помощь китайским коммунистам, напор КПК, сумевшей ещё в годы войны создать подконтрольные ей районы, вызывал настороженность Сталина. Продолжая сотрудничество с коммунистами, советское правительство отдавало приоритет развитию отношений с Чан Кайши, правительство которого было юридическим гарантом выгодного Советскому Союзу советско-китайского договора 1945 года.

Проблема была в том, что правительство Чан Кайши было слабым — настолько, что ни Советский Союз, ни Соединённые Штаты это не устраивало. Пытаясь укрепить его, Москва и Вашингтон подталкивали коммунистов и Гоминьдан к коалиции друг с другом. Однако внешние стороны не сразу смогли оценить степень взаимной непримиримости последних. В стране существовало противостояние революционной и консервативно-традиционалистской версий китайского национализма.

Для региональной стабильности могли иметь значение четыре варианта политики Китая: «буферный», просоветский, проамериканский и националистический. И СССР, и США изначально тяготели к первому, понимая, что не могут целиком включить Китай в сферу своего доминирования. Опыт Японии, неудачно пытавшейся установить контроль над всем Китаем, отвращал от соблазна ему следовать. Державы склонялись к промежуточному варианту. США были озабочены укреплением позиций при центральном правительстве, а СССР — в важных для него приграничных провинциях. Компромисс был возможен. Однако борьба КПК с Чан Кайши провоцировала советско-американское соперничество. «Буферный» вариант, приемлемый для СССР и США, имел мало шансов на успех.

Китай с 1930-х годов считался в США «прото-демократической» республикой, отчасти родственной по духу самим Соединённым Штатам и пригодной для партнёрства. Правда, в режиме Чан Кайши многое вызвало сомнения — коррумпированность, косность, неэффективность. Но Чан Кайши был единственным китайским политиком, обладавшим хоть некоторой, пусть и спорной, легитимностью внутри Китая и бесспорной вне его — как партнёр США и СССР по антияпонской коалиции. Американские военные низко оценивали боеспособность вооружённых сил Чан Кайши и понимали, что они не в состоянии одержать победу над КПК. Вашингтон предлагал укрепить армию Чан Кайши, инкорпорировав в неё отряды Мао Цзэдуна.

Основой объединения и должно было стать соглашение о коалиционном правительстве. Западные обозреватели не преувеличивали значение помощи коммунистам со стороны СССР, полагая, что силы КПК могут разгромить войска Чан Кайши самостоятельно. Но сам Чан Кайши думал иначе. Попытки посредничества между Чан Кайши и Мао Цзэдуном, предпринимавшиеся американскими представителями в 1945 году и 1946 году, в этом смысле оказались безуспешными.

Ситуация стала принимать угрожающий характер, когда после эвакуации из Маньчжурии советских войск туда были введены правительственные силы, оказавшиеся отрезанными от баз снабжения блокадой коммунистических отрядов. Противостояние КПК и Гоминьдана переросло в гражданскую войну. На протяжении 1946 года американская дипломатия пыталась вынудить Чан Кайши к компромиссу с КПК, но его позиция оставалась жёсткой. Хотя боевые действия развивались в этот период неудачно и для КПК, Мао Цзэдун тоже не соглашался идти на уступки. С конца 1946 года стало ясно, что ситуация в Китае определится только в ходе вооружённой борьбы. КПК стала одерживать военные успехи. Хотя некоторые советники рекомендовали администрации США увеличить помощь Чан Кайши, Г. Трумэн счёл бессмысленным такой шаг, считая, что режим Чан Кайши всё равно обречён.

В январе 1949 года попытку прекратить конфликт КПК с Гоминьданом предпринял Советский Союз. Представители советского посольства в Нанкине (где была резиденция Чан Кайши) и руководство Гоминьдана выработали проект соглашения, в соответствии с которым Китай принимал на себя обязательство сохранять нейтралитет в случае любого будущего международного конфликта; устранить американское влияние в стране; принять меры для создания базы «для реального сотрудничества с СССР». Взамен Москва гарантировала Гоминьдану приемлемые условия примирения с коммунистами.

Поскольку к тому времени вооружённые силы КПК уже готовились форсировать реку Янцзы, это, как полагают зарубежные и часть отечественных исследователей, могло означать обещание СССР сохранить власть гоминьдановского правительства над территорией к югу от этой реки. Есть мемуарные свидетельства в пользу того, что И. В. Сталин настаивал на приостановлении наступления частей КПК на линии Янцзы, так как в противном случае, как он считал, можно было ожидать вооружённого вмешательства США и развязывания третьей мировой войны. В конце января 1949 года начались продолжавшиеся около трёх месяцев переговоры Гоминьдана и КПК, но и они были безуспешными.

Слабость Гоминьдана была очевидна для КПК так же, как нежелание США его поддерживать. Терпя поражение за поражением, остатки сил Чан Кайши покинули материковую часть Китая. Они морем эвакуировались на остров Тайвань и закрепились там. Советский посол Н. В. Рощин был последним иностранным дипломатом, который покинул гоминьдановское правительство, когда оно эвакуировалось на Тайвань. 1 октября 1949 года победившие коммунисты провозгласили создание Китайской Народной Республики.

Это событие не было сразу воспринято в США как поражение, поскольку с 1945 года до весны 1949 года между американскими представителями и КПК происходили контакты, в ходе которых Мао Цзэдун высказывал желание установить нормальные отношения с Вашингтоном. Низкий моральный авторитет Чан Кайши были слишком очевиден, чтобы США отказывались от контактов с другим китайским правительством. Существовали спорные вопросы: собственность американских граждан в Китае; возвращение кредитов, выделенных Соединёнными Штатами правительству Чан Кайши, и тому подобное. Но вопрос о будущей ориентации КНР был важнее. Вашингтону необходим был Китай, способный сотрудничать с США в реорганизации регионального порядка. Требовалось закрепить Китай как минимум на промежуточных между СССР и США позициях.

В ноябре 1949 — январе 1950 годов в США обсуждался вопрос о дипломатическом признании КНР. Имелось мнение о необходимости пожертвовать Тайванем для улучшения отношений с Китаем, вопреки позиции главнокомандующего вооружёнными силами США на Дальнем Востоке генерала Д. Макартура, отмечавшего ценность острова как потенциальной базы для ВВС США и противолодочной обороны. Г. Трумэн имел причины не нагнетать страсти. Но ситуация не благоприятствовала гибкости администрации. Ожесточилась критика её действий за «мягкость» к коммунизму. Создание КНР стало поводом для кампании, компрометирующей администрацию Г. Трумэна. Сенатор Джозеф Маккарти, возглавивший эту кампанию, обвинил госдепартамент в «потере Китая» и терпимости к «коммунистической агентуре» в правительственных учреждениях.

Между тем с ноября 1949 года в Москве проходили советско-китайские переговоры о заключении нового союзного договора, и 14 февраля 1950 года он был подписан. Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи СССР с КНР, в сущности, развивал идеи, заложенные в договоре 1945 года между Советским Союзом и правительством Чан Кайши. Правда, он продвигал отношения между двумя странами существенно дальше, поскольку прямо предусматривал обязательство сторон оказывать вооружённую поддержку друг другу в случае возникновения войны.

Вместе с тем договор сохранял прежнюю нацеленность СССР на отношения с Китаем как барьером против угрозы с юга. Этот договор для СССР был прежде всего антияпонским. В начале 1950 года, когда он был подписан, о японо-американском союзе речь шла только как о версии. Трудно было представить и характер будущего японо-американского договора как лишающего Японию самостоятельной военной роли. Ещё труднее было признать это. Логичнее было предположить, что источником опасности будет ремилитаризация Японии — советская дипломатия в Восточной Азии тяготела к аналогиям с Европой, а ситуация вокруг Западной Германии развивалась по такому сценарию.

Это было вызовом интересам США. Хотя договор был непосредственно направлен против Японии, он лишал оснований надежды на «титоизацию» Китая. Заключение договора заставило США отказаться от примирённости с неизбежной, как казалось, перспективой захвата Тайваня коммунистами. Наметился и поворот азиатской политики США от опоры на дружественный Китай к поиску путей компенсации его потери, в частности, к сотрудничеству с несколькими более слабыми государствами, сплочёнными в единую группу. США были озабочены поиском «замены Китаю», но не имели намерения идти на общую конфронтацию с КНР и СССР по восточноазиатским делам. В целом в первые послевоенные годы в Восточной Азии и США, и СССР делали ставку на статус-кво.

Ялтинское соглашение обеспечивало в азиатско-тихоокеанском регионе общесистемную стабильность, что резко контрастировало с положением в Европе и на Ближнем Востоке, где границы, едва лишь они были очерчены в Ялте, стали игнорироваться.


Мао Цзэдун
Мао Цзэдун

Типографы — это масоны от мира печати.

Дизайнер тоже участвует в повествовании. Элементы, которыми мы владеем, не имеют непосредственного отношения к рассказу, но являются способами выражения: типографика, линия, форма, цвет, контраст, масштаб, плотность и так далее. Мы изъясняемся с помощью своих средств, буквально между строк.

Думаю, лучшее место для занятия дизайном — это такси, в котором ты возвращаешься с деловой встречи. Ты погружен в проблему и ничто тебя не отвлекает — никаких телефонных звонков. Тебе не нужно общаться с водителем. Ты можешь просто подумать. Это очень насыщенные пятнадцать или двадцать минут.

Мечеть Пророка в Медине
Два ислама: сунниты и шииты
Истоки раскола в исламе берут начало в политической распре среди тех, кто считал ...
Виниловый диск сменили магнитолента и CD
Технологии звукозаписи
Изобретя в 1 877 году фонограф, Томас Эдисон дал миру первый аппарат, способный ...