Поистине переломный момент в истории человеческой грамотности настал в тот знаменательный день, когда немецкий изобретатель Иоганн Гутенберг переделал винный пресс в первый современный печатный станок.
Придумав, как с помощью тяжёлого винта прижимать печатную форму к листу бумаги, Гутенберг стал пионером метода, остававшегося практически неизменным вплоть до XX века. Для массового производства стандартных литер шрифта он изобрёл словолитный прибор с твёрдым штампом — пунсоном. Довершили его систему новый металлический сплав — гарт — и типографская краска.
Опубликовав в 1 455 году свою 42-строчную Библию, Гутенберг изменил ход истории. Книга в одночасье перестала быть предметом роскоши, и это побудило многих представителей среднего класса учиться читать. Литераторы стали писать не только на латыни, но и на родных наречиях, внося тем самым свой вклад в разнообразие европейских языков. С того времени ведёт своё начало мир современных коммуникаций. Сейчас значение изобретения Гутенберга очевидно, но тогда ростовщик, у которого Гутенберг занял деньги на производство своего станка, подал на него в суд, требуя уплаты процентов, выиграл дело и разбогател; сам же изобретатель умер почти безвестным.
Гутенбергов печатный станок, способный производить примерно 240 страниц в час, продержался около трёх веков, до промышленной революций, когда на смену ему пришёл станок с приводом от парового двигателя, печатавший более 1 000 страниц в час.

Я люблю типографику так же, как кошки любят валерьянку. Мне следует быть осторожнее, иначе она захватит меня настолько, что я в конце концов упокоюсь на всей этой графической красоте.
Нанимайте людей для того, чтобы они могли вас научить, а не для того, чтобы вы могли научить их.
Вот история о том, как я решил стать художником: когда я был совсем ещё маленьким мальчиком, кузен пришёл ко мне в гости с бумажным пакетом. Он спросил, хочу ли я увидеть птичку. Я подумал, что птичка у него в пакете. Он засунул руку в пакет, и я понял, что он нарисовал птичку карандашом на одной из сторон пакета. Это показалось мне чудом. Именно в тот момент я решил, чем буду заниматься в жизни: творить чудеса.

