Суд над Галилеем
Суд инквизиции над Галилео Галилеем (1 633 год) — один из наиболее знаменитых случаев противостояния науки и религии. Итальянский астроном Галилей опубликовал в 1 632 году. «Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевой и коперниковой». Галилей понимал, что «Диалог» станет красной тряпкой для иерархов католической церкви: его и раньше предупреждали, чтобы он не распространял учение Коперника. Однако Галилей был крепким орешком. Свой труд он опубликовал не на латыни, а на итальянском языке, что облегчало восприятие его идей народом.
Сочинение было построено в форме диалога между приверженцем Птолемея, сторонником Коперника и нейтральным наблюдателем. Галилей знал, что птолемеева система выходит из моды: на смену ей пришла идея датского астронома Тихо Браге, что Солнце вращается вокруг неподвижной Земли, а планеты — вокруг Солнца. Однако систему Браге Галилей даже не упомянул, поскольку считал её ошибочной. Галилей полагал, что религия не должна судить о научных вопросах.
Церковь с этим была не согласна, и полемические навыки Галилея не спасли его от вызова в Рим для ответа перед инквизицией. Под угрозой пыток он отрёкся от учения Коперника. Величайший из героев научной революции, Галилей прожил остаток дней под домашним арестом за пределами Флоренции. Последняя его книга «Беседы и математические доказательства, касающиеся двух новых отраслей науки» была опубликована за пределами Италии в 1 638 году. Четыре года спустя Галилео Галилей умер.
Предполагать, что, используя шрифты Helvetica, мы ищем самый лёгкий путь, — смешно с типографической точки зрения. Просто смешно. Мы тратим огромное количество времени на разбивку, выравнивание и расстановку шрифта. Тот факт, что в нашем распоряжении находится лишь ограниченный набор шрифтов, требует от нас определённой подготовки, мастерской точности, фокусирования на тонких деталях. Новый шрифт для каждого конкретного случая — это определённо сказано не про нас. Но, заметим, именно такое отношение и было бы самым простым путём.
Нет такого цвета, который я отказался бы использовать, — за исключением шартрёза.
Многие пишут, что у меня нет узнаваемого стиля, и это один из лучших комплиментов, какие я только могу себе представить. Я хочу, чтобы у каждой книги было как можно больше индивидуальных особенностей, основанных на том, что это за книга и о чём она.
Эрнан Кортес, конкистадор
Письмо из Мексики, 1 519 год Мы прошли несколько шагов по улице, и навстречу нам ...