Мацуо Басё
«По тропинкам севера», 1 689 год
Месяцы и дни — путники вечности, и сменяющиеся годы — тоже странники. Те, что всю жизнь плавают на кораблях, и те, что встречают старость, ведя под уздцы лошадей, странствуют изо дня в день, и странствие им жилище... Так и я, с каких уж пор, увлечённый облачком на ветру, не оставляю мысли о скитаниях.
Бродил я по прибрежным местам и минувшей осенью смел старую паутину в ветхой лачуге своей у реки. Вот и этот год кончился, и весной, наступившей в дымке тумана: «перейти бы заставу Сиракава!» — бог-искуситель, вселившись во все, стал смущать мне душу, боги — хранители путников так и манили, и за что я ни брался, ничто не держалось в руках. Залатал я дыры в штанах, обновил завязки на шляпе, прижёг моксой колени, и с той поры сразу встал неотвязно в душе образ луны в Мацусима. Уступил я жилище другим и, перебираясь за город к Сампу, -
Домик для кукол...
Переменяет жильцов!
Что ж — и лачуга.
Такой начальный стих я прикрепил к одному из столбов дома. <...>
На эту ночь я остановился в Индзука. Я искупался — там есть горячий источник — и отыскал гостиницу. Помещение было убого, циновки положены прямо на земляном полу. Я разостлал постель при огне очага и лёг. Наступила ночь, гремел гром, дождь лил непрестанно, протекал на мою постель, комары и блохи кусали — я не мог заснуть. К тому же начался приступ болезни, я чуть не терял сознание. Когда краткая ночь наконец сменилась рассветом, я снова вышел в дорогу. Ночь давала себя знать, дух был подавлен... Но хотя такая болезнь внушала тревогу, все же я думал о том, что мне, страннику по давним местам, умереть в пути — удел, суждённый небом. Так я понемногу снова вернул себе мужество и, уже вольно шагая, прошёл Датэ-но-Окидо.
1 672 год
Басё публикует хокку
У меня хранится целая пачка календарей, которыми я когда то пользовался. Время от времени я открываю календарь за 1991 год и смотрю на все эти записи, казавшиеся тогда такими важными: встречи, из за которых я очень волновался; дела, по-поводу которых мне звонили по четыре раза в день. И я думаю: куда всё это делось? Где это сейчас? Всё исчезло. Единственное, что всегда остаётся с нами, — это работа.
Моей первой работой была ретушь декольте. Мы в офисе провели собрание, на котором решили помешать Говарду Хьюзу демонстрировать пышные части человеческого тела. И я стал ответственным за уменьшение декольте, а не за его увеличение, как это делают сегодня.
Обращаться с клиентами, как с мужем, довольно просто. Ты не показываешь им, чем занимаешься, до поздней ночи. И они обессиленно говорят вам: «Да, мне это нравится!»
Елизавета I
Речь перед вторжением непобедимой армады, 1 588 год Пусть боятся тираны; я же, видит ...