Шведский химик Сванте Аррениус вычислил, что при существенном повышении уровня двуокиси углерода в атмосфере возникнет парниковый эффект, из-за чего повысится температура на поверхности Земли. В 1 896 году, когда Аррениус написал свою работу, его интересовали причины возникновения ледниковых периодов в прошлом.
Он не предполагал, что через сто лет наша планета вступит в «парниковый период», вызванный, по мнению многих климатологов, антропогенными выбросами CO2 в атмосферу.
Быстрый рост потребления ископаемого топлива начался в XIX в. При сжигании угля, нефти, газа — в автомобилях и жилых домах, на электростанциях и промышленных предприятиях — высвобождается двуокись углерода, играющая роль парникового газа, удерживающего тепло. Проблему потепления усугубляет продолжающееся сведение лесов: чем меньше деревьев, связывающих CO2, тем больше его уходит в атмосферу, где углекислый газ может оставаться, не разлагаясь, сотни лет.
Дискуссии вызывает вопрос о темпах всемирного потепления, его последствиях и возможных мерах противодействия. По некоторым прогнозам, к 2 100 году средняя температура на Земле возрастёт на 2-5 °C, а ледяные шапки полюсов при современных темпах их таяния исчезнут к 2 060 году. Повышение температуры океанов вызовет ураганы. Уровень океана поднимется, и прибрежные территории будут затоплены на несколько километров вглубь материка. Белые медведи и другие полярные животные погибнут. Повышение температуры уже оказало воздействие на многие виды флоры и фауны. Так, например, за последние 30 лет миллионы гектаров лесов в Канаде и США подверглись нашествию жуков-лубоедов, расплодившихся благодаря тёплым зимам: из-за жары в низменностях граница лесов поднялась на 30 метров вверх по склонам гор.
В 1 997 году представители 160 стран мира собрались в Японии для обсуждения проблем глобального потепления. Результатом встречи стал Киотский протокол, призывающий все страны сократить объёмы выброса парниковых газов и вводящий лимиты этих выбросов на период с 2 008 по 2 012 годы. Подобные меры не остановят изменения климата, но они помогают привлечь внимание к проблеме, пока не будет найдено лучшее решение.


То, чем я занимаюсь, вовсе не книгопечатание. Книгопечатанием я считаю механический процесс запечатления букв на странице. Речь идёт о дизайне букв. Аарон Бёрнс назвал это типографикой. Поскольку всё в мире должно иметь своё название, я считаю, что слово «типографика» подходит для описания того, чем я занимаюсь, не хуже, чем любое другое.
Нужно, чтобы время, которое вы проводите за работой над какой-либо вещью, было таким же интересным и продуманным, как сама вещь.
Признаться, я не смотрю на чужие работы... В целом на меня влияют разные вещи — от написанной художником картины до вывески на улице. Иногда надпись «Продаётся» в витрине магазина привлекает меня гораздо больше самой серьёзной дизайнерской работы. Не то чтобы я не находил некоторые из них достойными, но, мне кажется, опасно подходить слишком близко к чужой работе и поддаваться её влиянию.

