Из радиорепортажа, 1 937 год
Тысяча человек пришли полюбоваться на посадку этого огромного дирижабля...
Вот он, дамы и господа, момент, которого мы ждали так долго... Задние двигатели корабля просто удерживают его от... Он загорелся! Он загорелся, и он падает, разваливается! Осторожно! Осторожно! Не загораживай!.. Это пожар — и дирижабль разваливается! Он разваливается, какой ужас! О боже! Ну не загораживай! Он горит, пылает и... Это.ужаснейшая катастрофа в мире... Падает, о! Четыреста-пятьсот футов в небо, и это... Это чудовищная авария, дамы и господа. Вокруг нас дым и пламя, каркас валится на землю... Боже милостивый!


Скорее всего, в понедельник или среду я буду заниматься тем же, чем в субботу и воскресенье. Я не разделяю свою жизнь на работу и развлечения.
Я ненавижу беспорядок в офисах. Я хочу, чтобы туалеты были чистыми. Я не стану развешивать повсюду постеры. У меня не будут висеть дурацкие заметки рядом с туалетом — всё это меня раздражает. Мы ничего не печатаем шрифтом Comic Sans, и даже наши офисные работники в Берлине знают, что, когда они распечатывают заметку, они должны использовать шрифт нашей студии.
Я часто борюсь с бумагой. И хотя я никогда не смогу работать вороньим пером, ручка Speedball или рапидограф позволяют мне всё же одолеть бумагу.

