Платон: «Федон», около 450 года до нашей эры
В самом деле, тело не только доставляет нам тысячи хлопот — ведь ему необходимо пропитание! — но вдобавок подвержено недугам, любой из которых мешает нам улавливать бытие. Тело наполняет нас желаниями, страстями, страхами и такой массою всевозможных вздорных призраков, что, верьте слову, из-за него нам и в самом деле совсем невозможно о чём бы то ни было поразмыслить! А кто виновник войн, мятежей и битв, как не тело и его страсти? Ведь все войны происходят ради стяжания богатств, а стяжать их нас заставляет тело, которому мы по-рабски служим. Вот... по вине тела у нас и нет досуга для философии.
<...> И напротив, у нас есть неоспоримые доказательства, что достигнуть чистого знания чего бы то ни было мы не можем иначе как отрешившись от тела и созерцая вещи сами по себе самою по себе душой. Тогда, конечно, у нас будет то, к чему мы стремимся с пылом влюблённых, а именно разум, но только после смерти... при жизни же — никоим образом. Ибо если, не расставшись с телом, невозможно достичь чистого знания, то одно из двух: или знание вообще недостижимо, или же достижимо только после смерти. ...Ведь только тогда, и никак не раньше, душа остаётся сама по себе, без тела.
<...> ...Избавившись от безрассудства тела, мы, по всей вероятности, объединимся с другими такими же, как и мы, [чистыми сущностями] и собственными силами познаем все чистое, а это, скорее всего, и есть истина. А нечистому касаться чистого не дозволено.
Вот что, Симмий, мне кажется, непременно должны говорить друг другу все подлинно стремящиеся к знанию и такого должны держаться взгляда. Ты согласен со мною?
— Совершенно согласен, Сократ.


Ученики Сократа в отчаянии наблюдают, как их учителю в тюрьме подают чашу с ядом болиголова
Моя работа — это игра. И когда я занимаюсь дизайном, я играю. Я даже заглянула в словарь, чтобы убедиться, что это именно так. Первым определением слова «игра» было «детская забава, развлечение», а вторым — «азартное занятие для досуга». Дизайн для меня — и то, и другое.
Дизайнер тоже участвует в повествовании. Элементы, которыми мы владеем, не имеют непосредственного отношения к рассказу, но являются способами выражения: типографика, линия, форма, цвет, контраст, масштаб, плотность и так далее. Мы изъясняемся с помощью своих средств, буквально между строк.
Я могу сосредоточиться где угодно. В моей гудящей, как улей, студии со свободной планировкой кто-то из двадцати шести человек постоянно хватает меня, чтобы вовлечь в какой-нибудь проект, взять на встречу и так далее. И у меня трое детей, каждый из которых может разбудить меня среди ночи и сделать то же самое.

