Аттила и нашествие гуннов

Аттилу, прозванного Бич Божий, все без исключения — от римских историков до голливудских сценаристов — изображают кровожадным завоевателем. Будь у гуннов письменность и историки, репутация у Аттилы, возможно, была бы получше. Увы, все дошедшие до нас сообщения о его жизни и о годах, когда он наводил ужас на Европу, написаны его врагами римлянами. В наши дни имя Аттилы ассоциируется с варварством и насилием.

Аттила был самым знаменитым царём гуннов — кочевников, которые пришли в конце IV века из Центральной Азии и по мере продвижения на запад покоряли европейские города. Гуннская конница обладала огромным преимуществом благодаря небольшому техническому новшеству — стременам. Имея опору на стремена, гунны могли сражаться обеими руками, осыпая противника дождём стрел и бросая копья точно в цель. Перед азиатскими «полувоинами-полуконями» трепетала вся Римская империя.

И всё же в Галлии, на полях возле нынешнего города Шалон-сюр-Марн, Аттила потерпел окончательное поражение — а Западная Римская империя одержала окончательную победу. Прорываясь на запад, Бич Божий и его 100-тысячное войско опустошали и разоряли города нынешних Франции, Швейцарии, Бельгии. Остановить Аттилу могло лишь сильнейшее войско — и визиготы и римляне вступили в судьбоносный союз. В 451 году они вместе выступили на север против гуннов. Армии неприятелей сошлись на Каталаунских полях, и объединённое римско-готское войско одержало победу. И хотя позже Аттила вторгся в Италию, после этой битвы он уже не представлял особой угрозы для империи.

Однако нашествие гуннов не прошло бесследно. На протяжении ещё восьми десятилетий, уступая натиску гуннов, германцы продвигались на римскую территорию. Воюя с империей, они ослабляли её некогда казавшуюся вечной мощь. Судьба Западной Римской империи повисла на волоске.

Острова в Венецианской лагуне становились убежищем для римлян, бежавших с материка от нашествия гуннов. Со временем они основали здесь город — нынешнюю Венецию


Аттила и нашествие гуннов

Слова «графический дизайнер», «архитектор» или «промышленный дизайнер» застревают у меня в горле: когда я произношу их, то чувствую ограниченность, специализацию в рамках профессии; я вижу отношение к обществу и установленный порядок, неудовлетворительный и несовершенный. Этого убогого набора терминов недостаточно для того, чтобы во всей полноте раскрыть до сих пор так и не выявленную до конца сущность дизайнера.

Я ненавижу беспорядок в офисах. Я хочу, чтобы туалеты были чистыми. Я не стану развешивать повсюду постеры. У меня не будут висеть дурацкие заметки рядом с туалетом — всё это меня раздражает. Мы ничего не печатаем шрифтом Comic Sans, и даже наши офисные работники в Берлине знают, что, когда они распечатывают заметку, они должны использовать шрифт нашей студии.

Наша работа и домашняя жизнь неотделимы друг от друга. У нас нет табельных часов, которые бы отмечали время, когда мы поднимаемся утром по лестнице на верхний этаж нашего дома, где у нас расположены офисы. Мы можем работать, пока машина стирает бельё. Зузана может заниматься глажкой, в то время как у неё в духовке печётся пирог. Наши работы вместе с фотографиями и керамикой повсюду в доме. По вечерам я смотрю по телевизору баскетбольные матчи, одновременно работая над буклетами с образцами моих шрифтов.

Карта Европы Ортелиуса, 1595 год
Мореплавание в Мировом океане: пираты и капёры
По мере того как совершенствовались карты, навигационные инструменты и способы ...
Цветная модель двойной спирали ДНК
Генетические карты
С тех пор как в 1 953 году Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон на основе рентгенограмм, ...