Хан Хубилай объединяет Китай
1 260 год
Хубилай, внук Чингисхана, в 1 260 году пришёл к власти непосредственно в Монголии, одном из четырёх ханств, составлявших Монгольскую империю потомков Чингисхана. Хотя Хубилай считался главой и остальных трёх улусов — на территориях нынешних России, Средней Азии и Ирана, — он сосредоточил свою деятельность на собственном наделе, стремясь создать китайскую династию монгольского происхождения.
По образцу великих китайских императоров Хубилай основал династию Юань и построил две великолепные столицы — летнюю и зимнюю. Хубилай был первым ханом, вникавшим в государственное управление: он окружил себя советниками и учредил действенную систему правления. Он выпустил бумажные деньги и поручил создать новый монгольский алфавит для повсеместного использования в империи. В состав его империи вошли южный Китай и Корея; вторжение же в Японию в 1 281 году окончилось неудачей, и Хубилай отступил с большими потерями.
Хубилай был известен как правитель, прислушивавшийся к мнению чужестранцев. Это вызывало неприязнь этнических китайцев, которые испытывали недоверие к монголам — впрочем, взаимное. При дворе хана собирались астрономы, мыслители, математики из дальних стран. Хубилай отличался веротерпимостью и организовывал диспуты между представителями разных религий. Под властью Хубилая самая густонаселённая империя мира процветала, и его мечта об объединении Азии стала явью.
Шанду, роскошная летняя столица Хубилая во Внутренней Монголии, увековечена в европейской литературе под названием Ксанаду благодаря знаменитому стихотворению Сэмюэла Тейлора Кольриджа «Кубла Хан»: «В стране Ксанад благословенной дворец поставил Кубла Хан...» (перевод К. Бальмонта)
Приступая к каждому проекту, ты перебираешь не одну две, а десятки отличных идей. Выполнив шесть или семь дизайнерских работ, ты приходишь к пониманию, что каждая задача имеет бесконечное число решений. Теперь я получаю наслаждение от самого творческого процесса, хотя осознаю, что из всех прекрасных идей в конечном счёте останется лишь одна. Как ни странно, это позволяет мне почувствовать себя свободной.
Когда Альберс читал лекции, он неизменно спотыкался по дороге к кафедре. Он также ронял свои записи. Немедленная симпатия аудитории. Я видел, как он делал это по меньшей мере двенадцать раз за девять месяцев. Совпадение?
Я ничего не сообщаю своим зрителям, вместо этого я даю им пустой сосуд. От них же, в свою очередь, я ожидаю, что они сами поместят туда что-нибудь — собственные сообщения или изображения. Это очень важный аспект коммуникации — принятие того факта, что другим людям есть что сказать.
